Я частенько в то время передавал А. А. Блоку свое впечатление от Иванова; я утверждал изумительную проникновенность его; А. А. верил с трудом мне: препятствовала репутация В. Иванова, -- репутация не поэта, а "Теоретика"; и препятствовал вид: вид профессорский; но Л. Д. откликалась на мысли о новом театре мистерий, как раз соответствовавшие настроенью ее, -- создать пробу импровизации и найти внешний жест к безглагольному жесту; она увлекла А. А. в направлении этом.
Так я подготовил им почву для встречи с Ивановым; встреча связалась с конкретною мыслею: создать коллектив (полустудию, полуобщину); лишь немногие, избранные, должны были быть, по фантазии нашей, допущенными к коллективу; не помню кому принадлежала идея; быть может Л. Д.; А. А.
-- отозвался; Иванов, которому передал я затею, развил ее; а из всего вытекало: А. А. и В. И. должны были сойтись.
Я повез В. Иванова к Блокам впервые; и сидя в санях, созерцая фигуру В. И., чрезвычайно сутулую и закутанную в огромную шубу, с дрожащим "пенсне" на носу, я подумал: А. А. и Л. Д. испугаются -- "профессорствования"; и -- разговор -- оборвется; но -- он не сорвался: В. И. заплетал чудодейственную мягкую паутину идей; разумеется -- очаровал Блоков он; Л. Д., кажется, особенно подчинялась словам о пурпурных цветах для одежд в дионисических таинствах и о зелененьких "бакхах"; решили: стараться осуществить "коллектив"; В. Иванов упомянул о Чулкове, как о чуткой душе, нас способной понять; и -- включили Чулкова.
Так складывалась группировка людей, из которой возникли впоследствии "Факелы" и "Оры"; Чулков заговаривал о мистическом анархизме, которого выразителями первоначально считал он А. А., Вячеслава, меня; он -- во мне обманулся поздней: через год я открыл из "Весов" канонаду; пока -- раздавалось лишь слово "мистический анархизм"; слово -- нравилось.
Первое собрание (не "коллектива", а будущих "сред") состоялось, как кажется, в то время (быть может, -- позднее) на башне, куда я завез неожиданно для себя староколенного человека, П. И. Безобразова83, страдавшего боязнью пространства и просившего меня подниматься по лестнице вместе. П. И. Безобразов, которого выбрали председателем беседы-импровизации на тему "Любовь", -- заложил первый камень фундамента "сред"; если память не изменяет, на этом собраньи присутствовали: Мережковский с женою, Бердяев с женою, В. Розанов, П. Безобразов, Иванов с женою, А. А.; кто еще -- не упомню (Г. И. Чулков, может быть); помню я, что о любви говорили: Иванов, Бердяев, я, Л. Ю. Бердяева", говорил ли Д. С. Мережковский -- не помню; молчал В. В. Розанов; этот последний ко мне подошел после речи моей (кажется, я говорил о трех фазах любви: любви к Богу, к Ней, к людям; и называл эти фазы -- любовью по чину один, два и три); подошел В. В. Розанов и спросил:
-- А скажите, -- наверное не переживали того, о чем только что говорили.
Спросил его:
-- Почему вы так думаете? Он -- настаивал:
-- Если бы вы пережили хоть часть из того, что сказали, вы были бы -- гений...