И приговаривал он, поплевывая словами:
-- Не переживали, конечно...
-- Признайтесь?
А. А. сидел в дальнем углу, прислонив свою голову к стенке, откинувшись, очень внимательно слушая, с полуулыбкой; когда обратились к нему, чтоб и он нам сказал что-нибудь, он ответил, что говорить не умеет, но что охотно он прочитает свое стихотворение: и прочел он "Влюбленность"; он был в этот вечер в ударе; уверенно, громко, с высоко закинутой головою бросал в нас строками:
Влюбленность! Ты строже Судьбы,
Повелительней древних законов отцов!
Слаще звука военной трубы!85
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Я -- собрался в Москву; даже, кажется, куплен билет был; и -- кажется, даже простился я с Блоками; словом -- уехал; как вдруг -- железнодорожная забастовка; восстанье в Москве. Каждое мое передвиженье от Блоков -- сопровождалось сюрпризом; убийство фон Плеве, убийство великого князя, восстание на броненосце "Потемкин", восстанье в Москве.
Я был вынужден переждать; с первыми поездами уехал; простились мы бодро; А. А. мне сказал: