Я думал: вот здесь совершаются "действа", а там "Балаганчики..." В. Иванов казался абстрактным профессором, силящимся стать "козловодом" 25 беспутицы.
Дружил я с Т. Н. (или -- с "Татой", бывавшей у Блоков, и -- понимавшей меня; и З. Н., и Т. Н. я рассказывал о стене между мной и А. А.; З. Н. очень близко входила во все; говорила:
-- А?.. Видите: ваши "радения", и безгласность у Блоков -- к чему привела? Говорила я: "где-то", "что-то" -- к добру не ведет.
Начинал ей внимать: отчужденье от Блока перерождалось в желание: агрессивно напасть.
И З. Н., и Т. Н. наблюдали растущую дружбу с Л. Д., и -- расспрашивали, принимая все близкое мне; в З. Н. Гиппиус жила жилка "матерого" агитатора; ей хотелось привлечь Л. Д. к кругу идей их; "Блок" -- виделся безнадежно далеким; Л. Д. возбуждала надежды; обратно: Л. Д., оказавшая резкую оппозицию идеологии Гиппиус, стала меня о ней спрашивать; заручившись согласьем З. Н., предложил я Л. Д. -- отправиться к Мережковским; Л. Д. согласилась; и назвала З. Н. -- "Зиной"; А. А. -- показалось мне -- был недоволен; но он, подавив в себе чувство, спокойно нас выслушал; выраженье, которое в нем не любил, промелькнуло-таки; не понравилось в нем противленье. Поставил я цель: расширять круг общений Л. Д., жившей замкнуто, только для "Саши ", а здесь, в этом быте -- сомнительные бесенята: и быт мне казался болезненным миром болота, "Фиалки ночной", отравлявшей А. А.
Это все произвел "Балаганчик"; в мире душевном есть "Блок после -- нет!
Уже яснели слезливые просини первых весенних деньков; просияли капельные слезы; и Петербург -- улыбнулся; мягчайшею, ранней весною; под пенье капелей Д. С. Мережковский, малюсенький, в шапке бобровой (я помню на Невском его) мне показывал вешние нити серебряных облачков:
-- Уже весна.
Собирался с женою в Париж он, продавши "Трилогию" Пирожкову (я слышал в те дни от него: "Пирожков, Пирожков... Я пойду к Пирожкову... И вот с "Пирожковым" устроилось); был Д. С. весел: насвистывал в комнатах; и выбегал на Литейный, на Невский -- глядеть на весну; дома часто впадал он в игривость: и пришедшего Е. П. Иванова встретил он рыком:
-- А... вот и "рыжак"!