Гносеологическое суждение "истинное есть ценное" я истолковывал в подчинении отвлеченных понятий об истине ценному творчеству, индивидуальным путям, опрокидывающим и взрывающим старые формы: "тюки"; что касается этих "тюков", то моя философия диктовала:
-- Взрывать!
Философия эта врезалась в вопрос, поднимаемый каждым в те дли:
-- Можно ли убивать?
И Каляев57 -- герой мой; и себя мыслил Зигфридом; Зигфрид -- убил злого Фафнера58, косность биологического бывания превратив в ценность жизни. А. А. представлялся мне пропускающим нечисти в место, где строили храм. Вставал жгучий вопрос: что с ним делать? Как быть? Бить по Блоку? Но -- избегает он боя; и преграждает дорогу, как... "тюк".
Отступил без ответа; ответ -- ресторанчик на Караванной, в котором по вечерам я угрюмо старался забыть тот же голос, мне шепчущий:
-- Должен: ты -- должен?
-- Что должен?
Молчало...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .