И А. А.-де так ласково спрашивал обо всех мелочах, окружавших меня: ну, -- конечно, приехать-де надо мне к ним, в Петербург; кто же может меня задержать? Недоразумение все это!..
Передавая такие слова от А. А., Эллис быстро твердил, перекручивая бородку и дергаясь левым плечом:
-- Александр Александрович, -- он: хороший, хороший!..
-- Вот только: уста-а-алый, уста-а-алый!
И вот: сквозь "химеру" мне выступил образ любимого брата; очнулся я... Эллис же мне рассказал, что Л. Д. и А. А. целый день обо мне говорили; решили: А. А. будет ждать меня осенью в Питере.
-- Стало быть то-то и то-то -- не то?
-- Ничего подобного, -- уверял меня Эллис: рассказывал долго, как тихо бродили они по желтеющим, ярко осенним лесам, как А. А. приютил его на ночь, а ночью пришел к нему в комнату, сел на постель и беседовал. С ним -- о себе, обо мне и о жизни; потом, разумеется, Эллис читал переводы Бодлера; и проповедовал пересечения планов ("там", "здесь") в символизме -- не может быть только correspondence! 124
-- Correspondence! Понимаете?
Я представил, как, верно, он схватывал Блока за локоть; и -- тряс ему локоть; и приближал свои красные губы к лицу, обдавая слюною А. А.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .