Подумалось:
-- Так: это, стало быть, пресловутая ширина, всеобъятья мистического анархизма...
Позавтракав у Аничкова, мы попали все вместе к А. И. Куприну, проживавшему рядом с редакцией "Мира Божьего" 129: присоединился: Осип Дымов130, Ф. Батюшков; от Куприна же отправились на вечер к Ходотову131 (всей компанией) и очутилися в многолюднейшем обществе; сидели там -- Косоротов132, Найденов133 (быть может, Юшкевич134); меня поразило, что публицисты из "Нового Времени" 135 здесь сидели рядком с неизвестною бородатой фигурой, которую представляли гостям: "Видный деятель революции". И -- подымался вопрос: как они могут вместе сидеть? Появился и "паж" (бывший " паж" ), очень модный в те дни тем, что он отказался газетным письмом от дворянства; и -- вышел из корпуса. Кажется, -- кто-то явился с сенсацией: Трепов скончался136.
Я, живший все эти недели в идейно-обостренной жизни, -- с недоумением наблюдал подозрительную общественность петербургской литературы, решив обличить этот стиль в "На перевале" {Отдел, который вел я в "Весах".}.
В те дни разговаривал я и с Чулковым, пытавшимся мне объяснить, что такое мистический анархизм; на словах выходило складнее, чем в книге Чулкова, которую только что разносил я в рецензии137; мне Чулков говорил:
-- Как вы можете быть против нас, когда сами вы с Блоком -- мистические анархисты!..
При разговоре, как кажется, был Волынский138, который так выгодно отличался от "Вены" {Бывший ресторан, в котором одно время собирались петербургские литераторы.}, тогда возникавшей, своей старомодною строгостью очень хорошего тона; понравился мне он: он звал -- показать философскую библиотеку.
Был у Ф. К. Сологуба на вечере; и познакомился с Кузминым139, "Александрийские песни" которого только что появились в "Весах" 140; он меня поразил своим пеньем стихов, своей лысиной, подведенными веками, мушкой, большой бородою; и -- синей поддевкой:
-- Действительно, -- думал я, -- смесь: нижегородского и французского...
В. Иванов, златой волосами, златыми речами распелся о крупных достоинствах именно вот такого поэта, как М. И, Кузмин. Сологуб был особенно зол; и все нюхал флаконы с духами. Просили читать меня. Я читал "Панихиду".