Открыл окно. Какая хмурая
Столица в октябре!
Забитая лошадка бурая
Гуляет на дворе144.
Я уверен: такой точно двор открывался из окон:
Я в четырех стенах -- убитый
Земной заботой и нуждой145.
Что-то было октябрьское в хмурой квартирке А. А. Впечатление это скользнуло, как сон, потому что меня охватило отчаяние: в пышных, в неискренних выражениях Д. Д. объяснила: они пригласили меня для того лишь, чтоб твердо внушить мне -- уехать в Москву; А. А. тихо молчал, опустивши глаза, улыбаясь и не желая подать свое мнение, но, разумеется, внутренне соглашаясь с Л. Д. Не прошло получаса, -- катился с четвертого этажа прямо в осень, в туман, не пронизанный рыжеватыми пятнами мути фонарной; и очутился у моста; и машинально согнувшися, перегибался чрез перила, едва я не бросился -- о, нет не в воду: на баржи, плоты, вероятно, прибитые к мосту и к берегу (не было видно воды: только -- рыжая мгла); эта мысль о баржах -- остановила меня; я стоял и твердил совершенно бессмысленно:
-- Живорыбный садок! Живорыбный садок!..
Прели запахи.