Всем стало больно и смешно208.
Здесь -- разбросан туман; проступает везде обыденность, которой ведь не было в "золотистой лазури": туман -- не рассеялся; наоборот: он -- сплотнился; "бургосский", неузнанный стал вороватым хозяином, сдавшим квартиру с такими сквернейшими стеклами, что, как посмотришь, увидишь лишь: "Стены фабрик, стекла окон, грязно-рыжее пальто", иль "ко всему приученный... диск", "вереницы зловонных телег", или -- "складка рубашки" и "серый постылый налет", "углами... мебель... окурки, бумажки", "опрокинутые кадки"; природа -- такая же: "Над равниной мокрой торчали кочерыжки капусты", "на пригорке лежит огород капустный"; словом "лес " прозаической неподвижности: он -- не пойдет: --
-- Бирнамский лес
На Донэинан.
Он -- пошел: в "Страшном мире" 206.
Не знаю болезненнее, иллюзорнее прозаического реализма, здесь, там выступающего из тумана "Нечаянной Радости"; да, "прозаический реализм" сам туман: ноты пьянства: "сижу я в избе. Рядом -- кружка пивная"; "гадалка... швырнет... свой запой"; "буду слушать голос Руси пьяной, отдыхать под крышей кабака"; "и пьяницы, с глазами кроликов, "In vino Veritas!" кричат", "ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине"; "взволнованный вином"; "и на щеке моей блеснула, скатилась пьяная слеза"; "авось ты не припомнишь мне, что я увидел дно стакана", "топя отчаянье в вине"; "у пьяного поэта -- слезы, у пьяной проститутки -- смех" и т. д.
Надо всем поднимается веянье омертвения; смерть, -- тема тем: --
-- мертвенеет пейзаж:
"Мертвый месяц беспомощно-нем... Знаю -- сморщенный лик его стар"; "Мне привиделась Смерть"; "похоронные звуки... часов"; "смерть летит"; месяц встал "мертвым глазом"; и "смерть пришла"; "старость мертвая"; даже земля: обнажает лишь "кладбища"; злак тоже -- "мертвый"; глаз -- "мертвый"; и -- мертвый опять; "даже рифмы нет короче глухой, крылатой рифмы: смерть". Эта мертвенность -- в нем: "Ты оденешь меня в серебро и когда я умру..."; "мой саван плотен"; "кто у гроба в час закатный?"; "слаще боль и ярче смерть"; "дай мне спокойно умереть"; "я буду мертвый"; "мертвец -- впереди" и т. д.
Смертью кончаются темы "Нечаянной Радости" до "Снежной Маски". Заглавие книги казалося мне -- кощунством в те годы. Сам А. А. в нашей схватке казался мне мертвым. И был я неправ в легкомысленно внешней оценке "Нечаянной Радости"; смысл ее -- в целом; она -- антитеза; она объясняется в синтезе третьего тома: в России.