-- Слушай...
-- Слышишь?
-- Гремит?
-- Да -- гремит.
Гром? Безоблачно небо. Орудие? Да откуда? Телега проехала по дороге? Дорога, пустая -- протянута в даль. Нет источника грохота, а -- погромыхивает. Слышу -- я, слышит -- Ася, Наташа -- прислушивается средь порхающих васильков и уже созревающей наклоненной пшеницы; вот -- грохнуло; обрывается нагл разговор; мы молчим: ру-ру-руу...
-- Слышишь?
-- Да, да: погромыхивает!
Что это было? Мы слушаем: но -- от этих вот рощ листоплясом похаживать примется ветренник, ветер: свистун, -- пронесется, засвищет далекие грохоты; и яснорогий закат объясняет пространства под облаком: ясной семью перстов разгасится над облаком; неугасимо нам светит; и -- начинаются замерки; мы возвращаемся с поля, прислушиваясь к полету времен; уже фыркают лошади; мчится в ночное мальчишка, верхом, растопырившись пятками ног: он промчался, бросаясь локтями, размахивая рукою веревкой -- гоп-гоп -- мимо нас. И -- все тихо; и -- грохнуло...
Раз уж в сумерках вовсе шли около дома мы -- с поля; и стлалася уже сине-серая дымка июльского вечера; на приступочке белого домика, выходящего одной стороною в стволы, другою -- в поля, -- на приступочке загорелый, большой и кудластый В. К. Кампиони, "позитивист", вечный скептик, -- мы видим: сконфуженно чешет затылок,
поглядывая украдкой на нас: -- Что, Володя?