-- Знаете ли, Иван Иванович, -- они гонят нас вон: говорят, будто бы невыгодно им сдавать помещение нам.
И в ответ на печальную жалобу приходящего в отчаянье Брюсова относящийся более чем мягко к нему Трояновский не мог не воскликнуть:
-- Позвольте же, Валерий Яковлевич, да кто ж гонит нас: вы? Вы ведь главный в Кружке?
И действительно: в это именно время В. Я. наводил экономию на финансы Кружка и себя самого (вместе с нами) изгнал из каких-то расчетов: директор Кружка, В. Я. Брюсов, гнал основателя общества и председателя В. Я. Брюсова; и на поступок директора Брюсова по отношению к председателю Брюсову огорченно, взволнованно жаловался он "Комитету Эстетики"; помню я едкий и полный сарказма вид В. А. Серова, который, как помнится, произнес, тихо-тихо, сквозь зубы:
-- Что ж коли гонят, тут ничего не поделаешь: надо приискивать помещение. И действительно, что можно было поделать В. Брюсову, когда гнал-то его тот же Брюсов: "Кружковский" -- "Эстетского".
Этот-то случай и рассказал я А. А. в его бытность в Москве; он тогда рассмеялся; ужасно понравился случай, характеризующий Брюсова:
-- Весь Валерий Яковлевич тут вылился, -- сказал мне А. А.; и теперь, по поводу случая с забракованием "Петербурга" в пользу громоздкого абельдяевского романа, А. А. принялся мне шутливо оправдывать Брюсова:
-- Ведь Валерий Яковлевич играет: бескорыстно совсем из любви к искусству -- не более, делает он, -- тут А. А. употребил очень крепкое слово, которое в переводе на менее крепкое выражение означало "поступки не подходящие к кодексу обычной морали"... Но Струве считал он ответственней, потому что -- "общественник" Струве (Брюсов в смысле общественности был сознательно и намеренно беспринципен); к общественности относился А. А. в это именно время серьезно и строго; и от "общественников" он требовал многого. В воспоминаниях Княжнина отмечается, что как раз в это время (в конце 1911 года: разговор же наш происходил в начале 1912-го) А. А. увлекался общественностью; Княжнин пишет: "А. А. скупил целую серию революционных книжек, выпущенных в предшествующие годы... В статье своей "Памяти Августа Стриндберга" А. А. отмечал, что "ему хочется назвать старого Августа" -- товарищем. С этим словом "связаны заветные мысли о демократии, это -- самое человеческое имя сейчас"70. Потому-то отказ П. Б. Струве печатать роман, специально заказанный мне, отнимавший все время без гарантии оплаты труда, -- этот резкий отказ он считал необщественным поступком общественника. Не поведение Брюсова возмутило его, а поведение "Русской Мысли", как органа "общественной мысли" по отношению к писателю-бедняку. Разбирая поступок тот, вдруг рассердился он; и меж бровей его появилась глубокая складка.
Перейдя снова к Брюсову, весело он рассмеялся. И на минуту проснулся теперь "юморист " былых лет; в наших встречах последних уже не было в нем того юмора легкого, -- появился оттенок сарказма в юмористических вспышках: сам юмор стал гуще, тяжелей, мрачней.
Скоро мы перешли на его состояние сознания; и я передал ему, что кругом говорили о том, как он мрачен и как удаляется он от людей.