В. Я. Брюсов, усевшийся рядом со мною, вскочил, как ужаленный; он, поднимая бокал, прогортанил:
-- За тьму!
Он однажды, придя в воскресенье ко мне, увидал позабытый гасильник; схватив его и представляясь, что этот гасильник его занимает, он вдруг подошел к моей матери, заклокотавши:
-- Ах, как интересно, гасильник? Позвольте же, Александра Дмитриевна, гасильник попробовать... Можно? -- И, приподнявши гасильник, он погасил наш настенник:
-- Ах, ах, извините!
И тотчас -- простился: так свет угасивши, исчез (это сделал нарочно: в полусерьез-полушутку); хотел показать, какой он "светогасец"; такие ужимки -- характеризовали В. Я.; любил "интересности", любил "попугать" (я неспроста-де с "магией"); помню -- пугались.
Однажды прислал мне стихи с посвящением "Бальдеру Локка" (впоследствии он посвящение снял); там грозил он:
Я слепцу пошлю стрелу...
Вскрикнешь ты от жгучей боли,
Вдруг повергнутый во мглу...64