Да!
Позабыл я сказать: ведь из Дорнаха ехал с товарищем я; но с минуты отъезда из Берна мы оба ушли друг от друга в свой собственный мир: не глядели друг в друга: перед собой и -- в себя; так что мы не видали друг друга; ушли друг от друга.
Воспоминанья о близких, оставленных в Дорнахе, нас разлучили; и, во-вторых, мы всецело ушли в наблюдение образов, проходивших, как знаки; одновременно мы поняли, что нам лучше друг с другом молчать; не обменивались передающими взглядами; передачу могли подсмотреть или прямо украсть; лишь позднее, в Москве мой товарищ признался: с момента вступления в Англию чувствовал властный запрет разговаривать; даже чувствовал властный запрет вспоминать обо всем, что нам близко; чистейшие мысли они; их прочтя, подменили б грязнейшим, напечатавши, например, интервью: "мысли двух иностранцев".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я думал о сэре, но сэра на палубе не было; спал; очертания океанических чудищ стояли вдоль гавани: рядом, вдали, справа, слева, рои грязноватых туманов, став сизыми дымками, озаренными солнцем, тащились вдоль зелени левого берега; повалила толпа пассажиров по направлению к борту, чтоб влиться в барак (для осмотра). Тогда-то опять завертелся тот сэр, оказавшийся в свете английского утра невинным и радостным джентльменчиком; подхватил чемодан и, подталкивая его толстое тело коленкой, приветливо поднял котелок, нас увидев, и переполнил пространство меж нами мельчайшими бисеринками слов, выпускаемых через зубы, провел нас к барьеру; и помогал отвечать на вопросы, которые предлагались чиновником сыска; он выручил нас из беды, извлекая пропавший багаж телеграммою, им отправленной в Гавр; элегантно одетый, подпрыгивал фертиком; перекидными прыжочками нас догонял. Наклоняясь ко мне, но стреляя живейшими глазками прямо в товарища, он стальною коленкой подталкивал свой чемодан, острым локтем показывал нам на поданный лондонский поезд, смеясь над нелепой фигурою русского эмигранта, мелькнувшего издали.
Думалось: так же вот он и вчера посмеялся над нами; -- а я-то, а я-то... И, рассыпаясь в любезностях, обещали друг другу, что мы повстречаемся в Лондоне; на вокзале расстались мы с... этим милым, достойным, приветливым, маленьким сэром.
ТОМ ВТОРОЙ
ЛОНДОН
Великолепен вид Лондона.
Темза закована в камни: сидишь под зеленой дубравой на лавочке; курятся дымками неопределенности воздуха; кружевом готики морщится вставшая шпицами благородная тень: --