-- "Стой-ка ты: набаловался ты, устраивая фокусы с фразой".
-- "Где твоя священная точка?"
-- "Нет ее: перламутровой инструкцией фразы закрыл ты лучи, блещущие из нее тебе в душу"...
-- "Так разорви свою фразу: пиши, как... сапожник".
Пишу, как сапожник.
О чем пишу? Не понимаю еще.
Пишу о священном мгновении, перевернувшем навеки все прежние представления о жизни; как будто бы бомба упала в меня; моя прежняя личность -- разорвана; а осколки ее изорвали грунты отношений с людьми; быт всей жизни -- иной.
Проистекающие отсюда последствия (в них я живу до сих пор) еще мне не понятны; бессвязность течения жизни, какая-то абракадабра -- "леса" для постройки без самой постройки -- преследуют с той поры мои дни; да, я знаю: привычки и навыки, воспитание, груды фальшивых прочитанных некогда книг заставляют меня называть обстающие происшествия вытверженными и неверными именами.
Шрифт, при помощи которого я читал книгу жизни, рассыпан; бессвязные буквы его мне слагают теперь ерунду; новый шрифт новой азбуки вылился; и отдельные буквы его вдруг упали в сумятицу старых, создавши при чтении шрифтов грубейшие опечатки.
Я знаю, что россыпь шрифтов свела с ума Ницше1; сошел бы с ума; но не сойду с ума, потому что во мне развилась предприимчивость быстро прочитывать ерунду, происходящую от смещения шрифтов, и -- говорить себе: