-- Дорогой мой, -- сказала Ева.
Если женщина становится невестой или женой, то бывают такие моменты, в особенности вначале, когда и в тоне ее, и в манерах чувствуется неограниченное обладание мужчиной. Способность эта свойственна исключительно женщине, и как бы мужчина ни старался, у него ничего в этом направлении не получится.
Один из таких моментов наступил и в жизни Евы Финкастль и Сесиля Торольда. Они сидели в большом пустынном зале с золоченой мебелью "Grand-отеля". Было без четверти двенадцать. Они только что вернулись с гала-спектакля, в конце которого Ева ушла из ложи почти на целых полчаса. Китти Сарториус и Лионель Бельмонт разговаривали в соседнем салоне.
-- Да, -- отозвался Сесиль.
-- Ты вполне, вполне уверен, что любишь меня?
Ответ на это мог быть только один, и Сесиль его дал.
-- И все же я не могу понять, -- в раздумьи проговорила Ева, -- чем я тебя пленила?
-- Милая моя Ева, -- заметил Сесиль, держа ее руку, -- самые радостные, самые лучшие ощущения очень часто приходят внезапно.
-- Скажи, что ты меня любишь, -- настаивала она. Он сказал. После этого Ева стала еще более серьезной, хотя и улыбнулась.
-- А все свои фантазии ты бросил? -- спросила она.