-- Значитъ, ваша цѣль -- заботиться объ его интересахъ, а не о нашихъ, господинъ посланникъ?-- холодно спросила Мэри.
-- Зачѣмъ вы это говорите!-- воскликнулъ онъ съ отчаяніемъ въ голосѣ.-- Я вѣдь хочу отвратить возможность ужаснаго... возможность новыхъ убійствъ. Помните, что все равно я далъ слово Поликсфену и купилъ жизнь этой дорогой цѣной.
-- Поговорите съ сэромъ Антони,-- съ усиліемъ выговорила Мэри.-- Яхта принадлежитъ ему; я только его гостья.
-- Но вѣдь вы тоже поѣхали съ нимъ. Вы захотѣли разыскивать меня?-- взволнованно настаивалъ Филиппъ.
-- Мысль о яхтѣ принадлежитъ м-ссъ Эппльбай,-- сказала она робкимъ голосомъ, но тотчасъ же прибавила болѣе горячо:-- Конечно, я хотѣла пріѣхать. Пойдите, поговорите съ сэромъ Антони; онъ одинъ въ салонѣ.
Она провела его до дверей салона, потомъ прошла медленно на палубу и нагнулась надъ перилами, со слезами на глазахъ. Она была глубоко взволнована, сама не разбираясь вполнѣ, были ли ея слезы вызваны радостью или скорбью.
За ней выступила изъ тѣни фигура. Это былъ Коко, назначенный часовымъ на первую половину ночи. Никто другой изъ экипажа не показывался. Коко на минуту посмотрѣлъ на Мэри, видимо что-то сталъ соображать и затѣмъ безшумно и осторожно спустился вслѣдъ за Филиппомъ.
XXIX.
Тони встрѣтилъ Филиппа съ наивной, простой радостью. Человѣкъ съ болѣе сложной натурой почувствовалъ бы въ эту минуту разнородныя чувства.
Но Тони сразу забылъ и ревность къ своему болѣе счастливому сопернику въ чувствахъ Мэри, и глупую роль, которую онъ, Тони, разыгралъ въ этотъ день, и всѣ свои другіе промахи. Онъ видѣлъ только, что Филиппъ, въ поискахъ за конторымъ онъ проѣхалъ полсвѣта, теперь передъ нимъ, и внутренно возгордился своей удачей.