-- Какое?
М-ръ Гильгэ старался сдержать свое изумленіе передъ необыкновеннымъ невѣжествомъ Филиппа и сказалъ:
-- Пойдемте ко мнѣ въ бюро; тамъ я вамъ все скажу.
Онъ провелъ Филиппа въ бюро налѣво отъ передней. Оно было освѣщено электричествомъ; вся мебель была зеленая въ новомъ стилѣ, а на стѣнахъ висѣли снимки съ картинъ Уотса
-- Хотите табаку?-- предложилъ Гяльгэ, раскрывая свой кисетъ.-- Мое предпріятіе -- филантропическое, сэръ. Я хочу сдѣлать для опустившихся людей хорошаго круга то, что лордъ Роутонъ сдѣлалъ для низшихъ классовъ. Я ничего не имѣю противъ низшихъ классовъ, но у нихъ другія привычки, чѣмъ у насъ. И мнѣ всегда казалось, что самое тяжелое для человѣка изъ общества, когда ему очень не везетъ въ жизни,-- это необходимость жить, какъ живутъ люди низшаго сословія, и терпѣть ихъ общество. Представьте себѣ, каково человѣку, болѣе или менѣе утонченному, если несчастье или легкомысліе доводятъ его до того, что ему приходится жить въ одномъ изъ Роутоновскихъ домовъ. Представьте себѣ его естественное отвращеніе къ одеждѣ, манерамъ,-- въ особенности за столомъ,-- къ говору тѣхъ, съ кѣмъ ему приходится жить вмѣстѣ. Я поэтому устроилъ пансіонъ для людей изъ общества, которые потеряли все до послѣдняго сикспенса.
-- Мое положеніе въ эту минуту именно такое,-- вставилъ Филиппъ.
Гильгэ учтиво поклонился и продолжалъ:
-- Мой пансіонъ названъ "Угл о вымъ Домомъ", потому что здѣсь есть уголъ для всякаго человѣка приличнаго вида и умѣющаго вести себя въ обществѣ.
-- А кто судья, рѣшающій, благопристоенъ ли человѣкъ и хорошія ли у него манеры?-- спросилъ Филиппъ.
-- Я самъ, сэръ. Если мнѣ гость не нравится, я говорю, что всѣ комнаты заняты.