А я тогда подумалъ: "Значитъ, меня не будетъ здѣсь сегодня вечеромъ". Митсосъ меня освободитъ до того вечера. Такъ и случилось. Болѣе мнѣ нечего разсказывать. Ты меня спасъ, и я тебѣ обязанъ жизнью и сохраненіемъ моей чести,-- прибавилъ онъ, протягивая ему обѣ руки:-- такъ люблю тебя, что меня не тяготитъ благодарность къ тебѣ, но все-таки я желалъ бы отдать за тебя правую руку или правый глазъ.
Митсосъ взялъ обѣ руки Яни и произнесъ новую клятву по обычаю грековъ:
-- Да превратится для меня вода въ слезы и хлѣбъ въ соль, если я не окажу помощи, когда ты будешь въ ней нуждаться и не буду любить того, кого ты любишь, или ненавидѣть того, кого ты ненавидишь.
Солнце уже садилось за горы, на западѣ, когда они снова отправились въ путь. Ни тотъ ни другой никогда не бывали въ этой мѣстности, но они надѣялись напасть на тропинку, которая вела бы изъ Аркадской равнины въ одно изъ селеній, сосѣднихъ съ Лангардаскимъ проходомъ.
Чѣмъ болѣе они поднимались въ горы тѣмъ воздухъ становился свѣжѣе, и они шли бодро, весело. Даже Митсосъ не сожалѣлъ долгой разлуки съ Зулеймой, такъ какъ, благодаря этому, онъ спасъ своего друга.
Около полуночи они остановились для отдыха. При серебристомъ свѣтѣ луны блестѣли надъ ихъ головами снѣжныя высоты горъ, и Митсосъ вспомнивъ, что маякъ находился подъ самой снѣжной линіей, рѣшилъ, что имъ не надо болѣе подниматься на верхъ.
Собравшись съ силами, они взяли направо и шли по узенькой тропинкѣ до той минуты, какъ первые лучи восходящаго солнца показались изъ-за горъ.
-- Ужъ день,-- сказалъ Яни:-- значитъ, мы близко къ цѣли.
-- Да,-- отвѣчалъ Митсосъ: -- это и есть мѣсто для маяка. Но кто это?
И онъ показалъ на бѣжавшаго къ нимъ на встрѣчу человѣка высокаго роста.