-- Это дядя Николай!-- воскликнулъ радостно Митсосъ:-- покажемъ ему, что и мы умѣемъ бѣгать.
Спустя двѣ минуты, они оба были въ объятіяхъ Николая.
VIII.
Греческій лагерь, расположенный на этомъ никѣмъ не посѣщаемомъ скатѣ Тайгета, походилъ на птичье гнѣздо, свитое на горной вершинѣ. Онъ находился по обѣ стороны горнаго ручья, переполненнаго отъ таянія снѣговъ и быстро направлявшагося по крутой ложбинѣ въ Каламатскую равнину. На немъ въ пятистахъ шагахъ возвышался маякъ на уединенной, каменной площадкѣ, окруженной узкими ущельями отъ главной массы горъ. Николай выбралъ эту мѣстность и очень удачно, потому что лагерь скрывался внутри горъ и былъ защищенъ отъ сѣвернаго вѣтра; маякъ могъ служить обсерваціоннымъ пунктомъ въ двухъ шагахъ отъ главной квартиры. На сѣверѣ подъ нимъ разстилалась Аркадійская равнина, по которой только что пробирались Митсосъ и Яни; на западѣ лежала, какъ на ладони, Мессенская долина, съ ея главнымъ центромъ Каламатой, а на югѣ -- извивался Лангардскій горный проходъ чрезъ Тайгетъ, между Мессеной и Спартой.
Лагерь былъ окруженъ крѣпкимъ плетнемъ изъ хвороста, а внутри она. состоялъ изъ шалашей на жердяхъ, переплетенныхъ сосновыми вѣтвями и покрытыхъ въ видѣ крыши камышемъ. Въ центрѣ, у самаго ручья стоялъ шалашъ Петровія и Николая. Онъ ничѣмъ не отличался отъ другихъ, кромѣ развѣвавшагося надъ нимъ синебѣлаго флага съ греческимъ крестомъ надъ турецкимъ полумѣсяцемъ. Немного поодаль, среди нѣсколькихъ деревьевъ, виднѣлась болѣе основательная постройка, покрытая досками и войлокомъ: это былъ складъ пороха, снарядовъ и оружія.
Въ лагерѣ было все оживлено, какъ въ пчелиномъ ульѣ, только что прибывшій обозъ съ порохомъ изъ Каливіи и Цимовы быстро разгружался. Самъ Петровій наблюдалъ за тѣмъ, какъ относили порохъ въ магазины. Во всѣхъ концахъ виднѣлись костры, на которыхъ варили кофе для утренней трапезы, а вдали сверкали въ воздухѣ топоры молодцовъ, рубившихъ сосны на различныя потребности лагеря. Въ продолженіе послѣднихъ двухъ ночей много прибыло изъ окрестныхъ деревень патріотовъ съ оружіемъ, провизіей и даже цѣлымъ стадомъ овецъ и козъ, которыя паслись въ оврагѣ, подъ лагеремъ. Уже отрядъ вмѣщалъ въ себѣ двѣсти человѣкъ, а черезъ три дня Петровій надѣялся довести его до восьмисотъ. Въ недалекомъ разстояніи на откосахъ горы были расположены еще три лагеря, такъ что общее число вооруженныхъ людей, которые могли при первой надобности спуститься съ Тайгета въ Каламату, доходило до трехъ тысячъ. Всѣ они были уроженцы Лаконіи, Арголиды и южной Аркадіи, а изъ населенной Мессенской долины ожидалось еще двѣ тысячи человѣкъ. Патріоты сѣверной Греціи должны были еще возстать въ Ахайѣ при первомъ блескѣ маяковъ.
Въ лагерѣ соблюдались строгая дисциплина, порядокъ и правильная организація. Извѣстное число юношей помѣщалось на вершинѣ горы, съ приказаніемъ увѣдомлять о всякомъ движеніи, замѣченномъ въ окрестностяхъ, и останавливать силой каждаго турка, который направлялся бы изъ Мессены въ Спарту, изъ опасенія, чтобъ онъ не принесъ въ Триполи вѣсти о сборѣ патріотовъ. Въ сущности это опасеніе было основано не на существованія лагерей, которыхъ не видно было съ дороги, а на выбытіи значительнаго числа жителей изъ окрестныхъ деревень съ ихъ мулами и стадами; но и это обстоятельство не могло возбудить подозрѣнія, такъ какъ обыкновенно въ апрѣлѣ мѣсяцѣ поселяне отправлялись на время въ горы, чтобъ пасти овецъ и козъ на тучныхъ пастбищахъ и жечь сосны на уголь. Во всякомъ случаѣ бѣгство Петровія, Николая и Яни могло возбудить различныя предположенія турокъ, а потому было очень важно, чтобъ изъ Каламаты не сообщили въ Триполи никакихъ извѣстій, грозившихъ опасностью этому городу, который за послѣднія недѣли сталъ быстро укрѣпляться съ цѣлью представить надежное убѣжище для турецкихъ семействъ въ случаѣ возстанія грековъ.
Всѣ люди, оружіе, мулы, лошади и скотъ въ лагерѣ находились въ распоряженіи Петровія. Такъ какъ онъ былъ главою многочисленнаго рода Мавромихали, изъ членовъ котораго преимущественно состоялъ отрядъ, занимавшій лагерь, то Николай нашелъ полезнымъ вручить ему высшее начальство, а самъ онъ, какъ говорилъ игумену, вполнѣ довольствовался честью служить родинѣ. Петровій не злоупотреблялъ этимъ благороднымъ порывомъ родственника и согласился исполнить желаніе Николая, подъ тѣмъ условіемъ, что онъ ничего не будетъ дѣлать безъ совѣта послѣдняго, и что Николай всегда приметъ начальство, если отрядъ этого захочетъ. Между тѣмъ ему было препоручено наблюденіе за часовыми и развѣдчиками, которые поддерживали сношеніе между лагерями. Перемѣнивъ часовыхъ на маякѣ, Николай отправился съ обоими юношами къ Петровію. Онъ былъ занятъ разгрузкой муловъ, но, увидавъ сына, бросился къ нему.
-- Слава Богу,-- воскликнулъ онъ:-- что ты спасенъ, но мы уже давно васъ ждали обоихъ, отчего вы такъ замѣшкались? О Митсосъ, какъ я тебѣ благодаренъ за твою помощь! Идите теперь съ Николаемъ въ мой шалашъ. Я послѣдую за вами, когда покончу дѣло, и мы тогда позавтракаемъ.
Выгрузка пороха, по мнѣнію Петровія, требовала большой осторожности. Онъ получался въ корзинахъ, которыя подвязывались по обѣимъ сторонамъ муловъ и былъ сверху покрытъ углемъ ила какимъ нибудь сельскимъ произведеніемъ. Эти корзины бережно относились въ магазинъ, а тамъ порохъ разсыпался въ маленькія бутылки, вмѣстилище которыхъ равнялось обычному пантронташу. Такихъ бутылокъ было приготовлено 800, по одной на каждаго молодца, а то количество пороха, которое осталось бы послѣ ихъ наполненія должно было сохраняться въ легкихъ деревянныхъ ящикахъ, болѣе удобныхъ для перевозки на мулахъ, чѣмъ корзины.