Посрединѣ на небольшомъ холмѣ стояло сорокъ два священника, а впереди всѣхъ отецъ Андрей. Глаза его блестѣли, какъ у горнаго ястреба, и жажда кровавой мести свѣтилась въ нихъ. А когда зычнымъ голосомъ, громче котораго не было въ Греціи, онъ запѣлъ "Тебѣ Бога хвалимъ", то вся тысячная толпа стала вторить ему съ радостью въ сердцѣ и слезами на глазахъ.
Петровій молча смотрѣлъ на стоявшаго подлѣ него Николая, за которымъ виднѣлись Митсосъ и Яни. Крупныя слезы струились но его загорѣлому лицу. Для него, какъ и для всѣхъ окружавшихъ, не было теперь ни прошедшаго, ни будущаго, а все сливалось въ одномъ лучезарномъ настоящемъ. Они были наконецъ послѣ столькихъ вѣковъ неволи свободнымъ народомъ и благодарили Бога за успѣхъ перваго удара, нанесеннаго врагамъ, за первую дарованную небомъ побѣду.
Когда молебенъ кончился, Петровій сказалъ Николаю:
-- Старый другъ!
Но слезы помѣшали ему продолжать.
Николай отвѣчалъ также:
-- Старый другъ!
Болѣе они не могли ничего произнести, да и слезы радости, катившіяся по ихъ щекамъ, были краснорѣчивѣе всякихъ словъ.
II.
Еще два дня оставалась греческая армія въ Каламатѣ, предаваясь своей радости. Петровій разставилъ нѣсколько военныхъ пикетовъ на отрогахъ Тайгета и въ проходѣ изъ Аркадіи, съ цѣлью отрѣзать путь подкрѣпленію изъ Триполи, если таковое будетъ послано. Упоенные первою побѣдою, греки хотѣли прямо идти на эту твердыню, но Петровій былъ остороженъ. Онъ зналъ, что дѣло подъ Каланатой не было серьезной пробой военныхъ способностей его арміи; они, въ сущности, стояли съ сложенными руками, и добыча свалилась съ неба къ ихъ ногамъ. Аттаковать сильно укрѣпленную позицію съ большимъ корпусомъ было нѣчто совершенно иное. Для этого у него теперь не было довольно ни людей, ни оружія, и благоразуміе требовало довольствоваться небольшими стычками, пока возстаніе не распространится по всей странѣ и не сдѣлается общимъ. Поэтому онъ остался въ Каламатѣ, дожидаясь извѣстій съ сѣвера Морей о послѣдствіяхъ тамъ зажженія маяковъ и въ надеждѣ соединить свои силы съ отрядами изъ Патраса и Мегаспелайона. Какъ главнокомандующій первой греческой арміи, вступившей въ бой съ турками, онъ издалъ прокламацію и заявилъ, что греки рѣшились свергнуть съ себя магометанское иго, и просилъ помощи всѣхъ христіанъ для ихъ единовѣрцевъ, боровшихся за свободу.