По крайней мѣрѣ ночь вполнѣ благопріятствовала подвигу: небо было покрыто тучами, и вѣтеръ дулъ довольно сильный, такъ что они могли подойти къ кораблю незамѣтно и быстро. Иначе при свѣтлой ночи рискъ удвоивался бы. Вѣтеръ дулъ съ сѣверо-востока и приходилось подождать, пока военное судно, пройдя съ милю, повернуло бы къ югу для выхода изъ бухты. Тогда оно находилось бы далеко отъ берега, и всего удобнѣе было дѣйствовать противъ него. Сначала слѣдовало подойти къ нему за четверть мили и ждать, пока карабль снимется съ якоря.
Времени было много, и Митеосъ направилъ прежде лодку къ бѣлой стѣнѣ, съ которой онъ хотѣлъ проститься навѣки. Яни понялъ его намѣреніе и отвернулся, чтобъ не видѣть его отчаянія. Дѣйствительно, несмотря на твердую рѣшимость исполнить свой долгъ и клятву, онъ испытывалъ самую мучительную пытку. Сердце его разрывалось на части. Приблизившись къ бѣлой стѣнѣ, Митсосъ бросилъ на нее такой взглядъ, какимъ прощаются люди съ любимымъ умершимъ существомъ. Для него Зулейма была мертвой, и онъ думалъ о ней, какъ о покойницѣ, которую любилъ и собственноручно предалъ смерти. Съ глубокимъ вздохомъ онъ перемѣнилъ курса, лодки, и она быстро понеслась назадъ къ Навпліи, которая вскорѣ засвѣтилась вблизи.
Передъ ея многочисленными огоньками чернѣла темная масса военнаго корабля. Палуба его была блестяще освѣщена, и на ней слышались громкіе разговоры и веселый смѣхъ. Матросы очевидно приготовлялись поднять якорь, такъ какъ по временамъ виднѣлись люди, лазавшіе по снастямъ, и слышалась команда. Наконецъ раздался звонъ колокола, вѣроятно, сигналъ къ отплытію.
Но друзьямъ пришлось еще прождать два часа, такъ медленно шли приготовленія къ отходу на турецкомъ кораблѣ. Мало-по-малу зажглись фонари на главной мачтѣ и въ нѣкоторыхъ другихъ частяхъ судна. Наконецъ подняли якорь и поставили малый парусъ, достаточный для того, чтобъ выйти изъ бухты. Тихо, величаво двинулся корабль, оставляя за собою городъ съ его многочисленными огоньками.
Митсосъ молча расправилъ свой парусъ, и каикъ пошелъ въ слѣдъ за большимъ судномъ, мимо гавани, и вскорѣ они очутились среди бухты, вдали отъ берега, и со всѣхъ сторона, ихъ окружали только грозныя морскія волны.
-- Былой одинъ сосудъ на хворостъ лежащій на днѣ,-- сказалъ Митсосъ вставая,-- и дай мнѣ другой.
Яви повиновался, и его товарищъ взлѣзъ на мачту и оттуда полилъ парусъ легко воспламеняющейся жидкостью. Затѣмъ они оба опорожнили два сосуда на остальныя части каика.
-- Распусти парусъ и прыгай въ лодку,-- скомандовалъ Митсосъ глухимъ голосомъ:-- подай мнѣ прежде фонарь.
Яни быстро все исполнилъ, и каикъ быстро полетѣлъ впередъ. Митсосъ хладнокровно направилъ его прямо на чернѣвшуюся передъ ними массу. Черезъ нѣсколько минутъ карабль повернулъ къ югу, и мачта каика врѣзалась въ него своимъ концомъ, разбивъ вдребезги стекло въ одномъ изъ люковъ. Въ туже секунду лодку отбросило въ сторону, и Митсосъ прыгнулъ въ нее, держа высоко фонарь.
-- Скорѣе, скорѣе,-- промолвилъ онъ:-- я не могу.