-- Меня турки нескоро уходятъ. Анастасій, я никогда не забуду, что ты пріютилъ бѣглецовъ. А теперь дай-ка и мнѣ кофе.
Николай сѣлъ въ кресло и, попивая кофе, продолжалъ:
-- Я не знаю, Митсосъ, что тебѣ разсказали, но я тебѣ разскажу то, что видѣлъ. Передъ моими глазами отрядъ людей, никогда не видавшихъ войны, стойко выдержалъ непріятельскій огонь и только потому, что въ этомъ заключался ихъ доліъ. Ни одинъ изъ нихъ не побѣжалъ, прежде чѣмъ я не приказалъ имъ спасаться.
Митсосъ слегка покраснѣлъ, а лежавшіе вокругъ греки стали подымать головы и прислушиваться къ словамъ Николая, который продолжалъ:
-- Я, какъ теперь, вижу, что съ одной стороны на нихъ напираютъ всадники, а съ другой сыплется градъ пуль. Нѣтъ! я никогда не видалъ такихъ мужественныхъ храбрецовъ.
Митсосъ подошелъ къ ближайшему отъ него греку и, протянувъ руку, сказалъ:
-- Прости меня. Я отказываюсь отъ своихъ словъ.
-- А что ты сказалъ, Митсосъ?-- спросилъ Николай.
-- Я говорилъ, что они трусы, а теперь я вижу, что виноватъ передъ ними.
-- Да нечего тебѣ и просить прощенія,-- возразилъ рослый, плечистый грекъ, къ которому обратился Митсосъ:-- я также тебѣ хорошо отвѣтила: я назвалъ тебя лжецомъ.