-- Старые друзья,-- отвѣчалъ съ улыбкой Николай: -- и дай Богъ, чтобы мы вѣчно остались друзьями.
-- И я на это надѣюсь,-- продолжалъ Германъ: -- впрочемъ извѣстіе, которое я принесъ, можетъ только скрѣпить нашу старую дружбу. Нашъ патріархъ Григорій, котораго ты, вѣроятно, знавалъ, казненъ въ Константинополѣ, по приказанію султана.
Николай и Петровій вскочили со своихъ мѣстъ.
-- Не можетъ быть!-- воскликнули они оба въ одинъ голосъ.
-- Да, онъ казненъ, и самымъ позорнымъ образомъ. Его повѣсили на воротахъ патріаршаго дома. Но Божія кара вскорѣ настигнетъ нечестивыхъ, и смерть этого святого мученика вопіетъ къ небу! Дай-то Богъ, чтобы это печальное событіе связало насъ еще большими дружескими узами. Злобные турки не довольствовались преданіемъ святого человѣка смерти, а оставили въ продолженіе трехъ дней его трупъ висѣть на улицѣ, такъ что его дергали и кусали собаки; а затѣмъ этотъ трупъ былъ выданъ евреямъ, которые хуже собакъ. Они проволокли его но всѣмъ улицамъ и бросили въ море. Но набожные люди спасли тѣло святого человѣка, отвезли его къ Одессу и тамъ предали землѣ по уставу церкви. Несмотря на свою смерть, Григорій совершалъ чудеса на кораблѣ, на которомъ его тѣло было доставлено въ Одессу. Среди людей, находившихся на этомъ кораблѣ, была одна женщина, пораженная параличемъ, и какъ только ее поднесли къ тѣлу патріарха, то она немедленно выздоровѣла.
-- Слава тебѣ, Господи, слава тебѣ!-- воскликнулъ Николай: -- этотъ мученикъ будетъ нашимъ заступникомъ передъ Господомъ.
-- Слава тебѣ, Господи, слава тебѣ!-- повторилъ Петровій крестясь:-- но, отецъ, разскажи, какъ это случилось.
-- Онъ умеръ за насъ,-- отвѣчалъ Германъ: -- онъ умеръ, защищая свободу грековъ! Вамъ извѣстно, что онъ дѣйствовалъ заодно съ патріотами, и его письма къ членамъ клуба были перехвачены. Богъ какимъ путемъ турки узнали о его патріотической дѣятельности и отомстили ему. Послѣ его казни назначены были выборы новаго патріарха, и выбранъ Евгеній, изъ Писидіи. А этотъ выборъ утвержденъ убійцей Григорія.
-- Я не хочу повиноваться такому выбору!-- воскликнулъ Николай, ударяя кулакомъ по столу: -- церковь не игрушка для дьяволовъ турокъ.
-- И хотѣлъ узнать твое мнѣніе,-- продолжалъ Германъ: -- а ты, Петровій, раздѣляешь взглядъ родича? Но все-таки, вѣдь церковь остается безъ главы.