-- Но ваши солдаты -- люди, а первый долгъ человѣка -- повиноваться тѣмъ, которые поставлены надъ ними Богомъ!
-- Но, отецъ!-- воскликнулъ Николай:-- теперь не время говорить объ этомъ. Конечно, ты правъ: люди должны уважать служителей Бога, но во время войны духовнымъ лицамъ не слѣдуетъ возбуждать распри. Я не спорю, что мы ведемъ борьбу во славу Божію, но не мѣшайте намъ, дайте намъ свободу дѣйствовать!
-- Вамъ никто и не мѣшаетъ, если вы стремитесь дѣйствительно къ славѣ Божіей.
Николай ничего не отвѣчалъ, а только покачалъ головой.
-- Теперь не время ссориться,-- сказалъ Петровій, молчавшій до тѣхъ поръ:-- поговоримъ серьезно и практично. Николай правъ, что въ нашихъ войскахъ священники сѣютъ смуту. Поговори съ ними, отецъ. Убѣди ихъ, что не слѣдуетъ возбуждать солдатъ противъ начальниковъ, а напротивъ ихъ долгъ проповѣдывать среди солдатъ уваженіе къ предводителямъ.
Петровій очень ловко поставилъ вопросъ, и Герману нельзя было съ нимъ не согласиться, но съ другой стороны исполнить его совѣтъ значило признать неправильность дѣйствій со стороны духовенства. Нѣсколько минутъ Германъ колебался, а потомъ сказалъ:
-- Я не хочу выходить изъ своей области, я глаза церкви, а не военачальникъ, поэтому не могу вмѣшиваться въ то, что касается арміи.
-- Если ты не можешь, то какъ же могутъ это дѣлать твои подчиненные!-- воскликнулъ Николай: -- скажи имъ, отецъ, чтобы они слѣдовали твоему разумному примѣру.
Германъ не зналъ, что отвѣчать.
-- Вотъ видишь,-- продолжалъ Николай:-- ты только что просилъ нашей помощи, а теперь мы просимъ, чтобы ты намъ помогъ. Если ты не хочешь говорить своимъ священникамъ, то поговори съ начальниками отрядовъ, можетъ быть, они тебя послушаются.