-- Во всякомъ случаѣ я не просилъ вашей помощи для усмиренія моихъ подчиненныхъ,-- отвѣчалъ Германъ гнѣвно: -- а если вы хотите, чтобы я помогъ вамъ противъ вашихъ людей, то я могу только сказать...
Онъ остановился, и во время, такъ какъ хотѣлъ сказать нѣчто очень оскорбительное.
Петровій тяжело вздохнулъ, а Николай отвѣтилъ саркастически:
-- Если ты думаешь, что наши дѣла находятся въ безпорядкѣ, то къ чему же ты просишь нашей помощи? Позволь мнѣ повторить твои же слова и сказать, что я дѣйствую не въ своихъ интересахъ, а въ интересахъ арміи, которая борется за святое дѣло. Къ тому же, я убѣжденъ, что Богъ на нашей сторонѣ.
Германъ задумался и черезъ нѣсколько минутъ сказалъ мягкимъ тономъ:
-- Конечно, Богъ стоитъ за такого человѣка, какъ ты, Николай. Не будемъ болѣе ссориться: я виноватъ, я первый затѣялъ ссору. Поговоримъ хладнокровно. Нельзя ли положить конецъ тѣмъ распрямъ, которыя, по твоимъ словамъ, возникли въ войскахъ. Ты взводишь всю вину на духовныхъ лицъ, не такъ ли это?
-- По крайней мѣрѣ, до ихъ появленія въ лагеряхъ все было спокойно,-- отвѣчалъ Николай.
-- Я придумалъ планъ, чтобы выйти изъ затрудненія. Духовныя лица и военачальники раздѣлили нашу армію на два лагеря. Нельзя ли помочь горю назначеніемъ верховнаго совѣта изъ военачальниковъ и духовныхъ лицъ?
-- Это только усугубитъ путаницу,-- отвѣчалъ Николай, качая головой: -- намъ теперь предстоитъ осада Триполи, и какое участіе могутъ принять въ ней духовныя лица? Хорошъ я былъ бы, если бы меня посадили въ синодъ!
Глаза Германа засверкали. Онъ понялъ, что предложенный Петровіемъ общій совѣтъ могъ доставить ему первенствующую роль, и тотчасъ принялся уговаривать Николая согласиться на этотъ проектъ.