-- Ты правъ, любезный архіепископъ,-- говорилъ онъ: -- я желаю, чтобы всѣ уважали церковь, но, любезный архіепископъ, нельзя не обратить вниманія на то, что намъ скажетъ нашъ другъ главнокомандующій, хотя я, по волѣ гетеріи, поставленъ надъ вами обоими.
Когда же Петровій начиналъ излагать, что необходимо было взять Триполи, такъ какъ пора было бросить внутренніе раздоры и вести впередъ армію, у которой припасы начинали истощаться, то князь Димитрій отвѣчалъ:
-- Ты совершенно правъ, любезный Петровій, и я вполнѣ согласенъ, что намъ нечего терять время. Созови военный совѣтъ, и рѣшите, что дѣлать, а потомъ резолюцію совѣта представь на мое утвержденіе. Я помню, ты говорилъ о необходимости сформировать кавалерійскій отрядъ. Я считаю этотъ планъ очень полезнымъ и хотѣлъ бы подробнѣе о немъ поговорить. Да, да, ты правъ. Намъ надо торопиться. Но сейчасъ подадутъ обѣдъ, и я былъ бы очень радъ, господа, если бы вы оба сдѣлали мнѣ честь отобѣдать у меня. Отложимъ дѣла до завтра. Слава Богу, мы сегодня кое-что сдѣлали.
Николай видѣлъ, что ему нельзя разсчитывать на помощь Ипсиланти, и сталъ всячески противодѣйствовать Герману, присутствіе котораго въ лагерѣ онъ считалъ самымъ вреднымъ, такъ какъ оно порождало интриги, ссоры и распри. Въ засѣданіяхъ сената онъ оспаривалъ всѣ мнѣнія Германа, хотя бы даже они были полезны, и, въ своей ненависти къ архіепископу, принималъ сторону такихъ людей, какъ Порнилопулосъ и Агностосъ, презрѣнные разбойники, искатели приключеній.
Каждый день засѣданія сената становились все безпорядочнѣе, такъ что наконецъ князь Димитрій понялъ, что онъ въ глазахъ сената ничто. Николай не отличался личнымъ самолюбіемъ, и если поддерживалъ армію противъ церкви, то по убѣжденію, что раздвоенность въ національныхъ совѣтахъ губитъ святое дѣло освобожденія родины.
Наступила уже вторая половина іюня, а войска все еще находились въ бездѣйствіи. Петровію удалось побудить князя распорядиться на счетъ продовольствія лагеря, но все еще никакихъ не принималось мѣръ къ веденію осады Триполи. Однажды, по обыкновенію въ сенатѣ произошла ожесточенная схватка между Колокотроня и Николаемъ съ одной стороны и Германомъ и Хараламбосомъ съ другой. Тщетно Ипсиланти старался возстановить порядокъ, и наконепъ Германъ, выведенный изъ терпѣнія жестокими нападками Николая, вскочилъ изъ-за стола и объявилъ, что не будетъ болѣе принимать участія въ засѣданіяхъ сената.
-- Пора положить этому конецъ!-- прибавилъ онъ: -- давно ли ты, Николай, клялся, что будешь повиноваться мнѣ?
-- Да, во всемъ, что касается духовныхъ дѣлъ,-- отвѣтилъ Николай: -- и то во славу Божію, а не во славу Германа.
Сидѣвшій рядомъ съ Николаемъ, Колокотрони одобрительно захлопалъ въ ладоши.
-- Молчать, пока я здѣсь!-- воскликнулъ Германъ: -- но я сейчасъ уйду отсюда и никогда болѣе не вернусь. Увидимъ, что скажетъ народъ, когда узнаетъ, какъ со мною здѣсь обходятся.