-- Ступай къ народу! Ступай къ майнотамъ!-- воскликнулъ Николай: -- увидимъ, какъ они тебя примутъ!
-- Къ майнотамъ!-- воскликнулъ Германъ:-- да они не многимъ лучше турокъ.
-- Любезный архіепископъ, любезный архіепископъ,-- произнесъ Ипсиланти.
-- Но есть въ Греціи благородные и преданные люди, кромѣ этихъ собакъ,-- продолжалъ Германъ, не обращая никакого вниманія на слова князя.
-- Архіепископъ,-- повторилъ Ипсиланти съ нѣкоторымъ достоинствомъ:-- я приказываю, чтобъ ты замолчалъ.
-- Ты приказываешь?-- воскликнулъ Германъ внѣ себя отъ злобы и презрительно захохоталъ.
Князь Димитрій покраснѣлъ, и въ сенатѣ водворилось молчаніе. Въ первый разъ этотъ слабохарактерный человѣкъ показалъ себя гордымъ, повелительнымъ начальникомъ.
-- Потрудись, архіепископъ, занять свое мѣсто, я хочу сказать нѣсколько словъ.
Германъ посмотрѣлъ на всѣхъ присутствовавшихъ и не могъ не замѣтить, что они не спускали удивленныхъ глазъ съ князя.
-- Я лучше уйду отсюда,-- сказалъ онъ гнѣвно:-- я болѣе не принимаю участія въ дѣлахъ сената.