-- Мнѣ надо поговорить съ тобой, Петровій, наединѣ, но время терпитъ. А теперь, господа, позвольте мнѣ поблагодарить васъ за вашу дружбу, но не исполнить вашего желанія.
Петровій понялъ, что, по крайней мѣрѣ, теперь съ Николаемъ нельзя было ничего подѣлать, и удалился. Тогда Николай взялъ за руку Митсоса и также пошелъ къ своему жилищу.
По дорогѣ онъ разсказалъ ему о всемъ случившемся, и юноша пришелъ въ такое негодованіе, что обѣщалъ поднять всю армію противъ Германа.
-- Я не прощаю его и не забуду того, что онъ сдѣлалъ противъ меня,-- сказалъ Николай:-- но не къ чему его преслѣдовать. Оставь въ покоѣ эту гадину. У насъ есть дѣло поважнѣе. Если предпринять чистку ослиныхъ конюшенъ, то начнемъ съ самихъ себя. Пойдемъ за нашими раціонами. Я приказалъ раздать сегодня людямъ мяса; это былъ блестящій конецъ моей дѣятельности, какъ начальника. Вотъ меня за это и вознаградилъ Господь.
Николай остался непреклоненъ, и Петровій пересталъ его уговаривать, видя всю безполезность своихъ усилій. Но онъ продолжалъ во всемъ совѣтоваться съ Николаемъ, и послѣдній не могъ ему въ этомъ отказать. Что же касается солдатъ, въ особенности майнотовъ, то они носили его на рукахъ. Положеніе же Германа стало невыносимо: его клеветы не оправдались, и не только онъ не извлекъ пользы отъ отказа Николая отъ воеводства, но долженъ былъ признать, что его власть исчезла. Прощай патріархатство и другія его самолюбивыя идеи. Онъ удалился въ Калавриту, гдѣ но его расчету онъ еще сохранилъ свою популярность. Его послѣдователи, епископы и попы, остались въ арміи, надѣясь, что снова вернется ихъ царство. Однако они зло ошибались: имъ удалось подорвать довѣріе солдатъ къ офицерамъ, но вмѣстѣ съ нимъ исчезла и преданность къ духовенству.
Николай нашелъ случай сказать Петровію о любви Митсоса, но, спустя нѣсколько дней, пришло извѣстіе о скорой высадкѣ турокъ на берегу Кориноскаго залива, близъ Востицы, и князь Димитрій благоразумно нашелъ необходимымъ отправиться туда. Петровій послалъ съ нимъ Митсоса для того, чтобъ получить черезъ вѣрнаго гонца вѣсть о событіяхъ въ Востицѣ. Такимъ образомъ князь Димитрій въ концѣ сентября отправился изъ лагеря въ надеждѣ возстановить свою потерянную популярность, а Митсоса онъ взялъ съ собою въ качествѣ адъютанта вице-короля.
На время прекратились вокругъ Триполи интриги и сношенія грековъ съ осажденными, такъ какъ Петровій увеличилъ тонкое наблюденіе за своими подчиненными. Однако попрежнему онъ не рѣшался на штурмъ, зная, сколько было въ крѣпости кавалеріи, пѣхоты и артиллеріи, и ждалъ капитуляціи. Общее сознаніе, что не далекъ день сдачи Триполи, было такъ велико, что ежедневно прибывали толпы поселянъ съ цѣлью принять участіе въ грабежѣ при вступленіи грековъ въ городъ. Они занимали окрестныя горы, и всѣ усилія Петровія отдѣлаться отъ нихъ были тщетны.
Наконецъ 24-го сентября былъ взятъ въ плѣнъ бѣглецъ изъ Триполи. Его привели въ лагерь, и ему обѣщали сохранить жизнь, если онъ скажетъ всю правду о томъ, что дѣлалось въ крѣпости. Тогда онъ сказалъ, что въ Триполи начался голодъ, что уже убили многихъ лошадей для пищи, и что если не будетъ получено помощи, то сдача вопросъ часовъ. Вслѣдствіе этой вѣсти Петровій посовѣтовался съ Николаемъ, и послѣдній нашелъ что наступила минута для штурма, но Петровій все-таки склонялся въ пользу отсрочки считая капитуляцію неминуемой, и послѣ долгихъ споровъ согласился исполнить совѣтъ Николая, если въ теченіе трехъ дней турки не предложатъ капитуляціи, и Митсосъ не увѣдомитъ о полученіи ими подкрѣпленій. До тѣхъ поръ онъ рѣшилъ двинуться поближе къ городу.
X.
Приказъ о снятіи лагеря былъ встрѣченъ криками общаго восторга, и весь день, 25-го сентября, длинные ряды муловъ двигались взадъ и впередъ по узкой горной тропѣ. Майнотскій отрядъ двинулся прежде всѣхъ и, занявъ позицію противъ южной городской стѣны, сталъ окапываться и разставлять свои шалаши. На городскихъ стѣнахъ лѣниво бродили турки, а по временамъ показывались женщины, подъ покрывалами; тѣ и другія съ любопытствомъ смотрѣли на враговъ, отстоявшихъ на 400 шаговъ отъ городскихъ воротъ. За майнотами слѣдовали другіе отряды и, не имѣя саперовъ, сами, прежде, возводили земляные верки, а затѣмъ разбивали свой лагерь, гдѣ послѣ тяжелой работы они отдыхали.