-- Довольно палачей и безъ тебя, Яни,-- отвѣчалъ Николай: -- помоги мнѣ лучше отыскать Зулейму.
-- Зулейму,-- повторилъ съ ужасомъ Яни: -- Боже милостивый! Я и забылъ, что она въ этомъ городѣ, а весь родъ Мавромихали обезумѣлъ отъ крови.
-- Будемъ искать ее, Яни,-- продолжалъ Николай:-- ты или въ одну сторону, а я въ другую, и вернемся сюда черезъ часъ. Да, смотри, со всякой женщиной, которую встрѣтишь, заговори погречески.
-- Да, да,-- отвѣчалъ юноша: -- бѣдный Митсосъ, бѣдный Митсосъ. Я самъ убилъ двухъ женщинъ, которыя хотѣли заколоть меня.
-- Иди и будь благоразуменъ, а гдѣ Петровій?
-- Въ этомъ домѣ,-- произнесъ Яни, указывая на тотъ домъ, изъ котораго онъ вышелъ.
Въ этотъ роковой и безумный день Петровій былъ въ числѣ немногихъ, которые сохранили разсудокъ. Везъ него и немногихъ другихъ эта позорная страница въ исторіи греческой свободы была бы еще ужаснѣе: они дѣлали все, что могли, для прекращенія безцѣльной рѣзни. Онъ очень обрадовался, увидавъ Николая.
-- Останься съ нами,-- сказалъ онъ:-- и ноѣшь что нибудь. Тебѣ, Николай, принадлежитъ моя жизнь и все, что я имѣю. Ты одинъ не бросилъ меня, когда даже Богъ покинулъ бѣднаго Петровія.
-- Дай мнѣ что кибудь съ собой,-- отвѣчалъ Николай: -- мнѣ надо найти красавицу Митсоса. Богъ знаетъ, куда она исчезла. Я люблю его, и потомъ мы многимъ ему обязаны. Я никогда себѣ не прощу, если она погибнетъ.
-- Она, можетъ быть, нашла себѣ пріютъ въ домѣ,-- замѣтилъ Петровій:-- или...