Митсосъ вздрогнулъ всѣмъ тѣломъ и поникъ головой.
-- Дядя Николай умираетъ,-- промолвилъ онъ,-- спустя нѣсколько минутъ, я пойду къ нему.
XII.
Низенькая комната, въ которой умиралъ Николай, была освѣщена масляной лампой. Подлѣ кровати, на полу лежалъ Яни, не отходившій отъ больнаго; увидавъ Митсоса, онъ вскочилъ, подбѣжалъ къ нему и промолвилъ шопотомъ:
-- Какъ я радъ, что ты вернулся, онъ все спрашиваетъ о тебѣ.
-- Оставь насъ,-- отвѣчалъ Митсосъ, и когда Яни вышелъ изъ комнаты, онъ всталъ на колѣни передъ кроватью и тихо произнесъ:
-- Дядя, милый дядя, я здѣсь.
Николай съ трудомъ открылъ глаза, но не узналъ племянника, а сталъ говорить безсвязно:
-- Я не виноватъ, я вездѣ ее искалъ, бѣдный Митсосъ, онъ мнѣ никогда этого не проститъ. А куда онъ пропалъ, отчего онъ не возвращается?.. Я тебѣ говорилъ, Петровій, положи ты конецъ позорной торговлѣ, не хочешь... такъ я самъ, положу этому конецъ и возьму одинъ Триполи. Дайте мнѣ флагъ, чтобъ водрузить на стѣнахъ города. Что? и за это надо заплатить? Продажныя души! Хорошо, я вамъ дамъ милліонъ, два милліона. Ну, вотъ я и на верху, вотъ и флагъ водруженъ!
Больной снова впалъ въ забытье, а Митсосъ сидѣлъ подлѣ него, погруженный въ мрачную, горькую думу.