Петровій принесъ ему пищи и вина, но онъ не хотѣлъ ни до чего дотронуться. Такъ прошла вся ночь. На зарѣ Николай очнулся и, увидавъ Митсоса, призналъ его.
-- Слава Богу, что ты вернулся, Митсосъ,-- промолвилъ онъ едва слышнымъ голосомъ,-- ты не сердись на меня и Яни. Мы сдѣлали все, что могли, но она исчезла.
-- Полно, дядя,-- отвѣчалъ юноша, заливаясь слезами:-- я знаю, что ты сдѣлалъ все, что могъ. Но не умирай, я не могу жить безъ тебя.
Николай погладилъ его по головѣ дрожащей рукой и тихо произнесъ:
-- Такъ Богу угодно. Я исполнилъ свою задачу, а теперь ты работай. Я умираю счастливымъ. Наша родина отъ Кориноа до Майны свободна. Но это еще не все, и ее надо освободить до Ѳермопилъ. Клянись, что докончишь святое дѣло.
-- Княнусь, дядя. Но что могу я сдѣлать безъ тебя!
-- Богъ тебѣ поможетъ. Ипсиланти вернулся?
-- Онъ ѣдетъ вмѣстѣ съ Германомъ.
-- Я не хочу умереть съ ложью на языкѣ,-- промолвилъ Николай, насупивъ брови:-- онъ не хорошій человѣкъ, я не прощаю ему, и смотри, Митсосъ, не довѣряйся ему.
-- Не думай о немъ, дядя.