-- Нѣтъ, они подозрѣваютъ, но не могутъ ничего открыть. Я съ удовольствіемъ дозволю имъ произвести обыскъ во всей обители. Ты помнишь тамошнюю часовню?
-- Конечно.
-- Подъ алтаремъ монахи вынули одну плиту пола и продѣлали отверстіе въ склепъ, а дверь туда заложили камнемъ и забѣлили ее, такъ что въ стѣнѣ не видно ничего. На прошлой недѣлѣ былъ тамъ новый губернаторъ Триполи, Магометъ-Саликъ. Хотя онъ очень недовѣрчивый человѣкъ для своего молодого возраста, но онъ осмотрѣлъ всю обитель и ничего не нашелъ.
-- Это хорошо! А сколько у васъ ружей?
-- Около тысячи и вдвое болѣе сабель. Черезъ мѣсяцъ у насъ все будетъ готово. Мегаспелайонъ гораздо лучшій центръ, чѣмъ Патрасъ, такъ какъ онъ ближе къ Триполи. Тамъ слѣдуетъ начать борьбу.
-- Кто знаетъ? Когда все будетъ готово, то мы начнемъ, гдѣ будетъ удобно. Лично я бы предпочелъ, чтобы первый ударъ былъ нанесенъ въ Каламатѣ и въ Навпліи. Мы вѣдь хотимъ не войны по правиламъ международнаго права, а кровавой рѣзни.
-- Кровавая рѣзня не христіанское дѣло! Подумай о женщинахъ и дѣтяхъ.
-- Какое мнѣ дѣло до турецкихъ женщинъ и дѣтей!-- воскликнулъ Николай, вскакивая и шагая въ сильномъ волненіи взадъ и впередъ по комнатѣ: -- я когда-то ихъ жалѣлъ, а турки пожалѣли мою жену и дочь? Если Богъ справедливъ, то онъ поможетъ мнѣ оказать имъ такое же сожалѣніе, какое они оказали мнѣ.
Германъ ничего не отвѣчалъ и послѣ нѣкотораго молчанія произнесъ:
-- Хочешь еще вина? Если нѣтъ, то пойдемъ на балконъ. Вечеръ теплый. Я думаю, что ты правъ, и дѣйствительно лучше нанести первый ударъ туркамъ гдѣ нибудь на югѣ, такъ какъ они тогда бросились бы искать спасенія въ Триполи, самой сильной ихъ твердыни. Я прежде думалъ, что удобнѣе начать дѣло въ центрѣ, но теперь вижу, что твой планъ практичнѣе. Пойдемъ на воздухъ, Николай.