-- Я готовъ. Куда надо отправиться?
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
I.
Съ августа мѣсяца Николай исколесилъ Пелопонезъ, и вездѣ его принимала съ распростертыми объятіями, какъ одного изъ всѣми признаваемыхъ вожаковъ народнаго движенія. Турки, давно уже подозрѣвавшіе его и знавшіе, что подготовляется возстаніе, по своей фаталистической безпечности ничего не предпринимали противъ того и другого, а надѣялись, что слухъ о его смерти охладитъ революціонный пылъ, овладѣвшій страной. Но греки, по вѣрному замѣчанію Германа, знали, что "Николай былъ не изъ тѣхъ людей, которые умираютъ, и хитрость турокъ, помогавшихъ распространять вѣсть объ его смерти, обратилась только противъ нихъ самихъ. Она давала ему возможность болѣе свободнаго передвиженія, и въ октябрѣ, находясь снова въ Кориннѣ, онъ самъ вырѣзалъ небольшой деревянный крестъ съ своимъ именемъ и надписью: "Трубный гласъ раздастся, и мертвые возстанутъ"; въ сумеркахъ онъ пошелъ на греческое кладбище и водрузилъ этотъ знаменательный памятникъ на свѣжую могилу. Когда объ этомъ узнали, то греки смѣялись, но турки не поняли всей ироніи этой шутки. Впрочемъ, они не смѣли нарушить покой греческаго кладбища, такъ какъ мертвецы пользовались ихъ уваженіемъ, тогда какъ живыхъ они не ставили ни въ грошъ, и потому около года простоялъ этотъ странный крестъ надъ могилой живого человѣка.
Декабрь и половина января были проведены Николаемъ среди своихъ родственниковъ къ югу изъ Спарты, и оттуда онъ бѣжалъ въ Навплію, узнавъ, что его присутствіе въ Майнѣ стало извѣстно туркамъ, и что губернаторъ Триполи, Магометъ-Саликъ, потребовалъ отъ греческаго бея этого округа Петроса Мавромихили, болѣе извѣстнаго подъ именемъ Петровія, выдачи Николая по старому обвиненію его въ разбойничествѣ. Петровій такъ же, какъ Германъ, имѣлъ высокое положеніе, и турки, повидимому, не подозрѣвали, что они стояли во главѣ народнаго движенія.
Конечно, получивъ такую бумагу, онъ сталъ совѣтоваться съ Николаемъ, что дѣлать. Николай полагалъ, что ему слѣдовало офиціально увѣдомить Магомета-Салика о смерти Николая и погребеніи его на коринѳскомъ кладбищѣ, гдѣ возвышается крестъ надъ его могилой. Но Петровій держался другаго мнѣнія. По его словамъ, онъ могъ приносить большую пользу дѣлу возстанія, пока турки не подозрѣваютъ его участія въ движеніи, и считалъ, что всего лучше было Николаю удалиться куда нибудь, гдѣ его не станутъ искать, а онъ, Петровій, начнетъ офиціально его разыскивать, чтобъ доказать свою преданность турецкому правительству. Вѣдь у Николая былъ зять въ Навпліи, и трудно было придумать лучшаго убѣжища, такъ какъ вообще люди, а турки въ особенности, никогда не производятъ розыска у себя подъ носомъ. Но имъ необходимо было лице, на которое можно было бы вполнѣ положиться для поддержанія между ними постоянныхъ сношеній. Николай говорилъ не разъ о своемъ племянникѣ, жившемъ въ Навпліи, и Петровій совѣтовалъ ему тотчасъ отправиться въ Навплію, а въ Майну прислать своего племянника, который могъ быть тамъ очень полезенъ.
Николай согласился, и немедленно Петровій написалъ Магомету-Салику очень любезное письмо, въ которомъ заявляя, что его домъ все равно, что домъ Магомета-Салика, и что онъ считаетъ за честь исполнять его приказанія, онъ сообщилъ о слухахъ насчетъ пребыванія Николая недавно въ Майнѣ. Однако, прибавилъ онъ, такъ какъ съ другой стороны говорили, что Николай похороненъ надняхъ въ Коринѳѣ, то, можетъ быть, эти слухи ложны; во всякомъ случаѣ онъ послать двадцать развѣдчиковъ во всѣ стороны, которые, конечно, поймаютъ эту адскую собаку, если онъ живъ, и доставятъ въ Триполи.
Петровій былъ главой многочисленнаго и могущественнаго рода Мавромихали, который составлялъ ядро народнаго возстанія. Хотя истый гребъ, онъ былъ губернаторомъ округа Майны и получилъ это назначеніе отъ султана по той причинѣ, что родъ Мавромихали не дозволилъ послѣднимъ тремъ губернаторамъ изъ турокъ просуществовать болѣе мѣсяца. Его братья, родные и двоюродные, были головами и землевладѣльцами окрестныхъ сельскихъ общинъ; подобно семьѣ Николая, ихъ кровь не была запятнана никакой смѣсью съ турецкой, и такъ какъ Николай былъ имъ родственникъ, то они принимали горячее участіе въ его несчастьѣ и жаждѣ мести. Поэтому, когда онъ вызвалъ своего зятя Димитрія и сказалъ ему при пяти посланныхъ, принесшихъ письмо Магомета-Салика, что ихъ проклятый родственникъ Николай Видалисъ разыскивается турками, то Димитрій не вѣрилъ своимъ ушамъ, а посланные были пріятно поражены. Спустя часъ, они еще съ большимъ удовольствіемъ увидѣли, какъ двадцать конныхъ развѣдчиковъ поскакали на югъ съ приказаніемъ во что бы то ни стало розыскать Николая. Въ тотъ же вечеръ они сами отправились обратно въ Триполи съ отвѣтомъ Петровія, который на прощанье напоилъ ихъ.
Послѣ ихъ отъѣзда они съ Николаемъ поужинали. Рѣшено было, что въ эту ночь онъ покинетъ Паницу, чтобъ достигнуть на слѣдующее утро Гинтіи.
-- Я сожалѣю, другъ,-- сказалъ Петровій:-- что я не могу самъ тебя проводить или послать съ тобою одного изъ нашихъ родственниковъ, по это было бы неблагоразумно.