-- Вотъ молодецъ,-- произнесъ Яни, соскочивъ съ лошади и садясь на землю:-- выпей вина и полежи, а если можешь, то поспи.
Митсосъ повиновался и, положивъ голову на колѣни Яни, растянулся во всю длину. Спустя минуту, онъ уже спалъ. Яни сидѣлъ очень неловко, но не двигался съ мѣста, боясь разбудить юношу. Ему казалось очень страннымъ поведеніе Митсоса: во время борьбы онъ дѣйствовалъ разумно, хладнокровно, энергично, и лице его дышало геройствомъ, а потомъ онъ сдѣлался слабымъ ребенкомъ.
Долго онъ караулилъ, какъ любящая сестра, спавшаго Митсоса, и послѣдній проснулся только, когда уже солнце стало склоняться къ западу.
-- Какое я животное,-- воскликнулъ онъ потягиваясь:-- я спалъ, а тебѣ тяжело было держать мою голову. Отчего ты ея не столкнулъ съ своихъ колѣнъ? Но пора и въ путь. А ты какъ себя чувствуешь?
-- Ничего, все прошло. Ты сядь лучше на лошадь, Митсосъ.
-- Пустяки.
И въ прежнемъ порядкѣ они продолжали свой путь къ сосѣднему селенію Калаврисѣ. Такъ какъ это была одна изъ твердынь семьи Мавромихали, то они были увѣрены въ радушномъ пріемѣ, но имъ было извѣстно, что тамъ находился пикетъ турецкихъ солдатъ, а потому изъ осторожности сдѣлали крюкъ и вошли въ деревню съ сѣвера.
Туркамъ въ Калаврисѣ жилось нелегко, и его обитатели прямо заявили имъ, чтобъ они ни во что не мѣшались. Если правительство желало держать у нихъ солдатъ, то имъ было все равно, но они должны были вести себя тихо, покупать провизію по дорогой цѣнѣ и не трогать женщинъ. При исполненіи этихъ условій солдатъ оставляли въ покоѣ, развѣ только въ праздники греки, напившись пьяными, обзывали ихъ дурными словами. Тогда имъ было лучше не выходить изъ казармъ, такъ какъ имъ могли приключиться непріятности.
Вступивъ въ деревню благополучно, Митсосъ и Яни отправились въ кофейню. Не успѣли они переступить ея порогъ, какъ на встрѣчу имъ выбѣжалъ человѣкъ большаго роста и съ громадной бородой.
Это былъ братъ Петровія, и Яни зналъ, что ему можно было откровенно говорить обо всемъ. Дѣйствительно они разсказали ему о своихъ приключеніяхъ на мельницѣ, и онъ выслушалъ ихъ съ живымъ любопытствомъ, одобрительно кивая головой. Наконецъ, услыхавъ отъ Яни объ истерическомъ припадкѣ Митсоса, онъ насупилъ брови и заставилъ его выпить залпомъ полъ-бутылки вина.