-- Я такъ и ожидалъ. Вѣтеръ прогналъ облака, но они могутъ возвратиться. Намъ надо скорѣе добраться до вершины горъ.
Митсосъ оставилъ свою лошадь у колоннъ и взобрался по горнымъ уступамъ на высоту двухъ сотъ футовъ надъ храмомъ. На сѣверѣ возвышался Гельмосъ, и ясно обрисовывался на его юговосточномъ фасѣ утесъ надъ Леондари, словно онъ нарочно былъ созданъ для маяка. Обернувшись къ югу, юноша увидалъ Тайгетъ, поднимавшійся къ небу, представляя дюжину выдающихся пунктовъ.
-- Теперь все ясно видно,-- произнесъ отецъ Зервасъ, человѣкъ очень осторожный,-- но я вотъ что сдѣлаю. Ты вѣдь направляешься на югъ и дня черезъ два будешь въ Каламатѣ, такъ третью ночь ты проведешь въ какомъ нибудь селеніи въ горномъ проходѣ, пересѣкающемъ Тайгетъ по направленію къ Спартѣ. Въ эту ночь, послѣ заката солнца я зажгу здѣсь маякъ часа на два, и тогда тебѣ будетъ удобнѣе выбрать мѣсто для маяка на Тайгетѣ. Смотри, мои слова снова исполнились; но, слава Богу, вѣтеръ помогъ намъ сдѣлать, что нужно.
Не успѣлъ онъ произнести этихъ словъ, какъ стали подниматься снизу изъ долинъ бѣлыя облака. Митсосъ бѣгомъ спустился къ колоннадѣ. Лошадь мирно щипала сочную траву, и въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ онъ любовался этими остатками культа красоты и бога юности, здоровья, солнечнаго свѣта.
Присоединившись къ нему, священникъ вошелъ въ колоннаду и перекрестился. На вопросъ удивленнаго юноши, что это значило, онъ отвѣчалъ:
-- Окрестные жители разсказываютъ, что тутъ обитаетъ чортъ. Я не знаю, вѣрить ли этому или нѣтъ, а потому изъ осторожности осѣняю себя крестнымъ знаменіемъ. Но поспѣшимъ внизъ; здѣсь нехорошо оставаться въ темнотѣ.
Хотя туманъ снова покрывалъ горный откосъ, но онъ не былъ такъ густъ, какъ прежде, и солнечные лучи пробивались чрезъ него. Отъѣхавъ отъ храма, Митсосъ обернулся, чтобъ бросить на него послѣдній взглядъ, и увидѣлъ какой-то странный свѣтъ, выходившій изъ дверей разрушеннаго храма, вѣроятно, отблескъ заходившаго солнца сквозь окружавшую мглу.
-- Посмотри,-- сказалъ онъ, обращаясь къ священнику:-- точно храмъ освѣщенъ изнутри.
Отецъ Зервасъ обернулся и, упавъ съ лошади на землю, сталъ креститься, произнося молитвы.
Митсосъ взглянулъ на его испуганное, блѣдное лице. Между тѣмъ поразившій его свѣтъ исчезъ, и, вскочивъ снова на лошадь, священникъ воскликнулъ: