Калмыцкие сапоги делаются из красной или черной козловой кожи, а попроще -- из глянцевого черного опойка, редко из юфты. Шитьем сапог, как и всей одежды, занимаются женщины, употребляя вместо дратвы сухие жилы разных животных, отчего нет примера, чтобы сапоги их работы где-нибудь подпоролись. Колодки для таких сапог тоже особого манера, с выпуклыми подошвами и двумя деревянными клиньями для подъемов. Многие калмыки, сознавая неудобство своей обуви, начали привыкать к русским сапогам, которые, несомненно, вошли бы у них в общее употребление, если бы их жены или они сами умели их шить; в чем, конечно, следовало бы им помочь... Сапоги носят зимою на валеных шерстяных чулках "цугла", а летом -- на холщовых онучах.
Шапки калмыцкие вообще называются "махла"2 и бывают разных форм для разных случаев. Замужние женщины, к тому же пожилые и старухи не наденут такой шапки, какую носят молодицы, а последняя, в свою очередь, такой, какая прилична девице-невесте, которая опять не наденет шапочки, какую может носить только девушка-недоросль. Впрочем, и тут бедность обыкновенно входит в свои права, предоставляя соблюдение женского этикета на долю более богатых, и то в торжественных случаях... Далее -- иную шапку вы увидите на голове старика и взрослого мужчины, а иную -- на юноше. Духовенство тоже носит особые шапки, и летом не такие, как зимою. Словом, калмыцкий вкус в головных уборах выразился довольно разнообразно и заслуживает поэтому более подробного описания. Но, говоря о женской шапке, нельзя умолчать и о прическе. Девочке с десятилетнего возраста делают прическу простую. Волоса, пробранные посередине, свободно спускаются по обеим сторонам до самых плеч и в этом месте ровно подстригаются. Девочка с того времени носит высокую, вроде фески, шапочку, называемую "тумаш махла", и надевает серьги "сиике". Шапочка эта делается из одного или разных цветов материи или сукна с околышем, или слегка простеганная на верблюжьей шерсти, или на тонком войлочке, и убирается более или менее роскошно, смотря по достатку, узким серебряным позументом или шнурком или просто вышивается узором. Охватывая волоса, она держит их в порядке и красиво дополняет костюм девочки этих лет.
Когда же девица становится невестою, то с сим вместе изменяется и ее головной убор. Тогда она надевает шапочку "халвын-махла" и в ушах являются серьги побольше, треугольничком, с каким-нибудь камнем или жемчужиною; волоса отпускаются длиннее, и сзади заплетается одна коса, между тем как с обеих сторон они по-прежнему спускаются свободно. Шапочка девицы-невесты похожа несколько на уланский кивер. Тулья на тонком войлоке, высокая и четвероугольная, вверху шире, на круглом околыше, обшивается парчою или золотым глазетом. Перехват тульи опоясан широким в 2 вершка серебряным галуном, с четырьмя на каждом угле серебряными пуговками. Одна половина околыша в 2 вершка, а другая -- на 1/2 вершка шире. На четырехугольное дно тульи нашивается шелковая малиновая кисть "зола"; она делается так.
Из малинового штофа вырезывается квадратный кусок на 2 вершка длиннее самого дна шапочки. Эти лишние два вершка, т. е. по вершку кругом, выдергиваются, и кусок материи нашивается на шапочку. Затем таким же образом нашиваются еще два куска, а потом еще несколько, но уже один другого меньше, и все с выдернутыми краями, до тех пор пока в самом верхнем куске уток и основа едва будут заметны. Шелковины, как выдернутые, так и оставшиеся, искусно подобранные и пришитые, не оставляют ни малейшего просвета, но образуют полную, на манер великолепного махрового макового цветка, кисть, пышно спускающуюся сверху чрез дно шапочки, на все ее четыре стороны. Околыш вышивается серебряным узором или украшается просто галуном. Такая шапочка надевается по-улански (немного набекрень) так, чтобы угол или выступ околыша приходился как раз посредине лба и повыше глаз. Ее поддерживает узенький подбородник -- из тесьмы или шнурка. Такая шапочка очень эффектна.
Точно такие же шапки, называемые "булгун-махла", но вместо легкого кокетливого околыша обшитые собольим, куньим или лисьим мехом или просто мелким курпейником, носят замужние женщины. Простые старухи хотя и носят подобную этой шапку, но уже с приплюснутою тульею без украшений и желтую суконную -- но всегда с малою красною кисточкою.
Оба пола и все возрасты носят еще одинаковую зимою шапку "бешлаче-махла" на лисьем меху, точно такую, как те, которые носят старухи, с тою разницею, что околыш, смотря по надобности, опускается, оставляя наушники на зашейнике, а если угодно, то и козырек3. Впрочем, между калмыками вошли теперь в моду кабардинские шапки или просто азиатские папахи с черным курпейчатым околышем и суконным конусообразным верхом, который они иногда украшают по всем швам серебряным или мишурным галуном и непременно красною кисточкою. Шапки эти они называют "кабердын-махла".
Мальчик с 8 лет и до юношеского возраста или, по крайней мере, пока он еще не пастух, носит шапку вроде татарской тюбетейки "шумулдык-махла" из нагольных мерлушек и без околыша, но, во всяком случае, с красною кистью или, по крайней мере, с нашитым красным лоскутом.
Духовенство на гладко выбритых головах носит летом весьма оригинальные шапки или, правильнее сказать, шляпы с широкими полями, вроде кардинальских, и с приплюснутыми круглыми тульями. Такие шапки называются "тьрсык-махла" и, по положению, должны быть желтые суконные с красною наверху пуговкою или коралловым шариком. Если же поля такой шапки опушены куньим или лисьим мехом, тогда она называется "сиклюр-махла". Шапки эти не надеваются на голову (они для того слишком плоски и мелки), а накладываются горизонтально на маковку, поддерживаясь на голове посредством подбородника из шнурка, и таким образом сидят так крепко, что и ветер их не срывает даже при верховой езде. Зимою духовенство, как и все калмыки, носит теплые лисьи шапки "бишличе-махла".
Кстати, заметим, что и наши фуражки начали появляться у калмыков. Но это принадлежность франтовства некоторых из зажиточных франтов, с удовольствием щеголяющих в синей фуражке с красным околышем и такого же цвета кисточкою.
Итак, мы встречаем две особенности в калмыцких шапках: преобладающий желтый цвет и неизбежную красную кисточку. То и другое имеет историческое основание.