И действительно, в его кибитке то и другое находится против дверей и устроено не только оригинально, но и с некоторыми удобствами. Прежде всего, на высоте 3/4 аршинов устраивается дощатая платформа, настолько длинная и широкая, чтобы на ней могла установиться кровать (ширя), а впереди ее оставалось бы место для дивана, который образуется из той же платформы. На импровизированный таким образом диван кладут тюфяк или просто войлочные попоны и накрывают персидским ковром; по концам дивана кладутся круглые подушки в цветных плисовых наволоках, набитые шерстью. Часто подушки заменяются сшитыми на такой же манер мешками, дербокцо, в которых хранится хозяйское белье.
Кровать (ширя), о которой уже было упомянуто, хотя формою не уклоняется от наших кроватей, но разнится устройством, работою. Калмыки не знают столярного ремесла и не подозревают даже, чтобы это мастерство требовало каких-либо других инструментов, кроме простого ножа и пилы; а между тем их изделия в этом роде, украшенные иногда отчетливою резьбою, отличаются чистотою работы и прочностью. Для сплочения отдельных частей дерева они никогда не употребляют клея, который, при сырости в кибитке, особенно осенью, во время дождей, был бы в этом случае совершенно бесполезен: потому-то калмыцкая кровать делается вся на ремешках, что, однако ж, не уменьшает ее устойчивости.
Постель и убранство кровати зависят всегда сколько от материальных средств, столько же и от вкуса хозяйки. С монгольской, однако ж, точки зрения, то, что мы называем постелью, -- вещь совершенно бесполезная, лишняя тяжесть во время перекочевки и ненужная прихоть на месте стоянки. На этом основании верблюжьи попоны (дербюльджин) заменяют им тюфяки и перины; мешки с разным бельем и тряпьем (дербокцо и кельбокцо) служат вместо подушек, а разные хозяйские шубы и меха -- дополнением того и другого. Все это покрывается ситцевым, а иногда и шелковым одеялом.
Дербюльджином называется не очень широкая, но настолько длинная попона, чтобы можно было ее перекинуть между горбов верблюда, обхватить оба ее бока и, при навьючивании на него тяжестей, защитить животное от трения. Дербюльджин делается из тонких войлоков, накладываемых один на другой в 3 и 4 листа, простеганных и обитых по краям синим сукном.
Мешки, или, вернее, чемоданчики, заменяющие подушки, делаются продолговатые, с круглыми доньями, из цветного плиса или иной плотной материи, также из кожи, выделанной на манер замши (мишины), или же из кожи молодых жеребят (яргак) шерстью вверх. Донышки таких мешков бывают парчовые, обшитые тесьмою, сотканною из разноцветных шелков и серебра, или же -- что еще красивее -- разукрашены золотошвейными узорами. Один из таких мешков кладется в головах и называется дербокцо, а тот, который в ногах, -- кельбокцо.
Над кроватью навешивается особого рода балдахин или просто полог, допускаемый, хотя уже довольно редко, и в наших спальнях (обычай этот, несомненно, перешел к нам от монголов, ныне выходит, впрочем, из моды и сохраняется только у мещан и мелкого купечества). Наши полога разнятся от калмыцких орни-кушге тем, что вверху открыты, между тем как у первых верх из той же материи, как и бока (юмнарчи), поэтому калмыцкий полог имеет скорее вид балдахина, со всех сторон закрытого. Верх этого балдахина с трех сторон обтянут широкою оборкою, обшитою бумажной бахромою, если балдахин ситцевый, и серебряным галуном, если шелковый. Бока балдахина (юмнарчи) с трех сторон достают только до кровати, но с четвертой стороны (передней) они вдвое длиннее и, раздвинутые посредине, драпируются тем изящнее, что верх балдахина спереди, посредством шнурков, приподнимается к унинам, между тем как задний остается на высоте решеток. В таком виде орни-кушге служит всегда лучшим украшением кибитки. Эти балдахины бывают обыкновенно ситцевые, ярких цветов с крупными узорами или же делаются из красного кумача при белой бахроме, или же шелковые, канаусовые, наконец, штофные.
По калмыцкому этикету, правая сторона считается почетнее противуположной. Если хозяин пригласит вас, как гостя, сесть с правой стороны себя на диване, то этим он оказывает вам большой почет. Духовенство и люди, уважаемые хозяином, хотя тоже садятся по правую сторону, но уже не на диван, а просто на постланный на земле ширдык -- почетный коврик8. Левая же сторона предназначена для сидения членов семьи и родственников. У самых же дверей -- место прислуги, которая, заметим, по вежливости и послушанию могла бы быть образцом для нашей. Этикет не позволяет младшему сидеть выше старшего, а обращаться к нему спиною при выходе из кибитки считается невежеством.
С порядком размещения калмыцкий обычай согласовал и расстановку мебели.
У изголовья кровати стоит кюрде; она похожа на четырехугольную в три яруса этажерку, имеющую в каждом ярусе по барабану, на наружной стороне которых рельефно вырезана тибетскими буквами молитва: ом-ма-ни пад-ме-хум, заключающая в этих шести слогах альфу и омегу буддийских молитв. Прочитав эту молитву в продолжение всей жизни 100 миллионов раз, каждый калмык уверен в своем спасении. Барабаны эти, устроенные на железном стержне, вращаются, если приводить их в движение посредством длинного шнурка. А как в пустоту барабанов вложена тоже молитва, написанная на бесчисленных клочках бумаги, то барабаны, вращаясь, производят шум, похожий на человеческие звуки. Одно уже это действие засчитывается в спасение тому, кто приводит в движение описанный инструмент, хотя бы приводящий в движение лежал сам на боку и даже дремал. Число оборотов в трех барабанах, умноженное на число находящихся в них написанных молитв, идет в счет означенных 100 миллионов раз -- необходимого условия спасения. А чтобы не ошибиться в счете, набожные калмыки пользуются всяким свободным временем и молятся на кюрде.
Рядом с кюрде становятся два сундука, один сверху другого, наполненные всем, что только есть более ценного у зажиточного знатного хозяина. Сундуки покрываются персидским ковром. На сундуках этих устанавливают продолговатый столик (арслан шире), на котором ставят бурханов в открытых походных киотах, или, вернее, складнях.