– Вы обрушились на него, – тихо предположил Трент. – Вы потребовали объяснений. – Это именно то, что я сделал, – сказал мистер Копплс. – Какую-то минуту он стоял, уставившись на меня, и я видел, как надувалась вена на его лбу, – неприятное зрелище! Потом он совершенно спокойно сказал: «Думаю, что это зашло слишком далеко», повернулся и направился к выходу.
– Он имел в виду вашу беседу? – задумчиво спросил Трент.
– Судя по словам, это так, – ответил Копплс. – Но по тому, как он их произнес, я понял, что он имеет в виду нечто иное. К сожалению, должен признаться, в тот миг я потерял способность мыслить. Меня охватила ярость. – У мистера Копплса был извиняющий тон. – И наговорил массу глупостей. Я напомнил ему, что по закону жена, с которой обращаются подобным образом, может покинуть мужа. Я сделал несколько крайне неуместных ссылок на его общественную деятельность и высказал мнение, что такие, как он, не имеют права на существование. Несмотря на возбуждение, я обратил внимание, что к моим выкрикам прислушиваются люди, сидящие на веранде. – Копплс вздохнул и откинулся на спинку стула.
– А Мандерсон? Он как-то реагировал, сказал еще что-нибудь?
– Ни слова. Он слушал, глядя на меня с каменным спокойствием. Когда я замолчал, он усмехнулся, резко повернулся и ушел.
– И это было?..
– В воскресенье утром.
– Больше вы его живым не видели?
– Нет, – сказал мистер Копплс. – Впрочем, как же… однажды видел. Это было под вечер, на гольфовом поле. Но я не разговаривал с ним… А на следующее утро его нашли мертвым.
У обоих были основания помолчать. По лестнице поднялась группа купальщиков, устроилась за соседним столиком. Подошел официант. Мистер Копплс поднялся, взял Трента под руку и повел его на теннисную площадку.