– Бог с ней. Мне бы хотелось задать ей несколько вопросов.

– Я пришлю ее немедленно. – Лакей ушел.

Трент нетерпеливо бродил по комнате. Горничная появилась быстрее, чем он ожидал: маленькая аккуратная фигурка в черном возникла перед ним тихо и таинственно.

Горничная госпожи впервые устремила на Трента свои большие коричневые глаза еще в тот утренний миг, когда он пересекал лужайку по пути к дому. Она увидела его из окна и уже знала, кто он: известность Трента была одинаково велика и в людской, и в салоне. Она с волнением ждала вызова к нему. Мистер Марч заморозил ее своей официальностью, она была оскорблена его безразличием ко всему, кроме показаний. Мистер Трент, как ей показалось, таким солдафоном быть не мог – во всяком случае, на расстоянии он выглядел симпатичным.

Однако когда она вошла в комнату, интуиция подсказала ей, что если она хочет произвести хорошее впечатление, кокетство и игру на обаяние надо забыть, и она избрала наивную прямоту:

– Месье хочет поговорить со мной? – И охотно добавила:

– Меня зовут Селестиной.

– Да, Селестина, – сказал Трент, оглядывая ее со спокойной, цепкой внимательностью, – Вот что мне хотелось бы услышать от вас… Эта дверь в спальню мистера Мандерсона была открыта, когда вы вчера утром принесли чай госпоже?

– О да, как всегда, месье, – Селестина отвечала с оживленным восторгом. И я закрыла ее, как всегда. Послушайте, месье, это необходимо объяснить… Когда я вошла в комнату мадам из тех дверей… А! Если месье не сочтет за труд выйти со мной, все объяснится само собой. – Она подхватила Трента под руку и потащила его в большую комнату. – Смотрите! Я с чаем вхожу к мадам вот так. Когда я подхожу к ее кровати, справа от меня дверь, всегда открытая, вот так! Вы можете убедиться, что я ничего не вижу в комнате месье Мандерсона. Я закрываю ее, чтобы подойти к мадам, и, конечно, не заглядываю в комнату месье – таков порядок. Вчера было как всегда. Мадам спит как ангел, она ничего не видит в той комнате. Я закрываю дверь. Я ставлю plate au,[1]Поднос (франц.) открываю занавески, готовлю туалет для мадам. Я ухожу – voila![2]Вот! Селестина остановилась, усмиряя дыхание и раскинув руки.

Трент, следивший за ее жестикуляцией с нарастающей серьезностью, удовлетворенно кивнул: