Миссис Мандерсон опустила вуаль, замерла, прямая и тихая.
Задал вопрос один из присяжных:
– Вы и ваш муж… Возможно, были у вас какие-то разногласия, резкие столкновения?
– Никогда. – Ответ прозвучал с сухой категоричностью и мог быть истолкован по-разному.
Следователь отпустил миссис Мандерсон, и она пошла к выходу. Зал проводил ее взглядами и тут же переключился на вызванного для показаний Мартина.
В эту минуту в дверях появился Трент. Он поклонился миссис Мандерсон, уступая дорогу. Но взгляд ее, предельная ее утомленность заставили Трента вернуться в холл.
– Проводите меня, мистер Трент, прошу вас, – едва слышно сказала миссис Мандерсон. Трент протянул руку, и она тяжело оперлась на нее.
Для Трента это был нелегкий путь. Все, что знал он один, все, о чем догадывался и подозревал, вихрем пронеслось в голове. Но прикосновение ее руки, жалость, которую он к ней испытывал, вынужденное его покровительство все это сбивало с толку.
В гостиной, сев на диван, она подняла вуаль, поблагодарила его, и в ее глазах была искренняя признательность. Ей гораздо лучше, сказала она, ей стыдно за себя, она думала, что сможет пройти через все это, но не предполагала, что зададут такие вопросы.
– Я рада, что вы не слышали меня, мистер Трент. Хотя, конечно, вы прочтете газетные отчеты… Меня выставили на обозрение… И все эти глаза… Спасибо вам.