-- Какъ это Додо не Додо!.. Что такое?.. Почему?..
-- Потому... Потому, что... я сама... его сдѣлала!..
-- Сама сдѣлала!.. Да ты не въ своемъ умѣ Олеся!..
-- Да... Да!.. Я поддѣлывательница!.. Я негодяйка!..
-- Послушай-же, Олеся!.. Я ровно ничего не понимаю!.. Успокойся. Разскажи все толкомъ!..
-- Да... Да!.. Твое Додо... Мною составлено!.. Изъ костей... Изъ костей индюка... аиста... и гуся!.. Вотъ я какая негодяйка!..
Ловъ Игнатьевичъ былъ совершенно ошеломленъ... Онъ не могъ не вѣрить искренности словъ Олеси... И въ то-же время совершенно не понималъ цѣли такой фальсификаціи... И благодаря глупой шуткѣ ему пришлось проѣхать тысячи верстъ и съ увлеченіемъ трудиться около двухъ недѣль!.. А разсѣявшаяся какъ дымъ надежда на серьезное "научное окрытіе"!..
Первымъ движеніемъ Окарина было наброситься на Олесю, изругать ее, сказать, какъ все это гнусно и подло... Но когда онъ увидѣлъ милое личико дѣвушки, все смоченное слезами, сбившіяся пряди ея роскошныхъ волосъ, сгорбившуюся фигуру невыразимая жалость охватила все его существо... Онъ сѣлъ рядомъ съ Олесей и стараясь быть по возможности спокойнымъ, спросилъ:
-- Зачѣмъ-же ты это сдѣлала, Олеся?..
-- Зачѣмъ?..