Странно... Послѣ перваго момента, ужасъ уступилъ мѣсто другому чувству -- чувству полной апатіи. Я считала уже себя мертвымъ. Да я не все равно ли -- теперь это случится, или ровно черезъ годъ -- 12-го апрѣля въ 3 часа 42 минуты... Я готовъ былъ сейчасъ-же броситься въ какую ни будь пропасть, въ темную яму, и тамъ лежать, лежать въ полномъ покоѣ, въ дремотѣ, пока не пробьетъ послѣдняя минута и не остановится сердце... Да, жестока месть сатаны... Какой пыткѣ я долженъ подвергаться цѣлый годъ!..
Живой мертвецъ!.. Я просидѣлъ недвижно нѣсколько часовъ, ни о чемъ но думая, ничего не сознавая... Внѣшній міръ какъ-бы отошелъ куда-то далеко, не касаясь меня,". Да и все мое существо какъ будто преобразилось... Никакихъ желаній, никакихъ ощущеній, никакихъ интересовъ...
Къ вечеру я, однако, началъ приходить въ себя. Я съ изумленіемъ присматривался ко всему окружающему, какъ будто оно было для меня чѣмъ-то новымъ и незнакомымъ. Я самъ казался себѣ занесеннымъ сюда издалека, съ другой планеты, чуждой земной жизни... Я приказалъ было позвать на слѣдующее утро нотаріуса, собираясь составить завѣщаніе, но потомъ раздумалъ... Времени у меня впереди еще много:-- цѣлый годъ 365 дней или 8,760 часовъ или 525,600 минутъ... Сегодня я рѣшилъ иначе. Я оставлю себѣ столько, сколько мнѣ необходимо для годового безбѣднаго существованія, а остальное розданъ при жизни. Я не рискую остаться пищимъ подобно Лиру, потому что отлично знаю, сколько мнѣ нужно, чтобы до конца дотянуть комедію жизни... И такъ -- или мой милліонъ, добытый такимъ чудеснымъ образомъ и столь-же чудесно теряемый...
500 тысячъ я передаю въ университетъ, съ тѣмъ чтобы онѣ послужили преміей тому, кто разрѣшитъ дилемму управляемаго воздушнаго корабля. Остальное я раздамъ разнымъ благотворительнымъ учрежденіямъ. Себѣ и оставлю только 5 тысячъ на годъ жизни предостаточно...
Не такъ-ли поступилъ-бы и каждый, умѣй онъ, какъ я, разгадать печать смерти?..
. . . . . . . . . . .
Вчера, когда мнѣ оставалось жить еще 7 мѣсяцевъ, 12 сутокъ, 9 Часовъ,-- мнѣ стало дурно, и врачъ, позванный моимъ слугой, нашелъ, что это сердечный припадокъ, обусловленный новообразовавшимся порокомъ сердца... Такъ вотъ, отъ чего суждено мнѣ погибнуть!.. Впрочемъ, живу-ли еще я?.. Утромъ, днемъ, ночью, каждое мгновенье мысль моя поглощена только однимъ -- смертью...
Я купилъ себѣ дюжину всякихъ часовъ, развѣсилъ ихъ по всѣмъ комнатамъ... Другимъ они и показываютъ время жизни, мнѣ они говорятъ только о смерти... О скорѣе-бы, скорѣе!.. А мнѣ приходится ждать долго... Да, очень долго...
Никогда и по думалъ, что время можетъ тянуться такъ медленно. Нѣсколько мѣсяцевъ лишне -- это пустяки... Но когда ясно видишь впереди цѣль, цѣль къ которой обязанъ стремиться и цѣль эта -- могила, каждое мгновеніе кажется вѣчностью... Я думалъ въ началѣ, что будетъ какъ разъ наоборотъ, что я буду ловить уходящія минуты, плакаться, что онѣ, быстро бѣгутъ, влача меня къ краю могилы... Такъ оно и было первое время. Меня охватывало бѣшенство, я рвался какъ пойманный ввѣрь, билъ себя въ грудь, кричалъ времени: "остановись"!..
Но, увы, оно не останавливалось... Часы тикали, мѣрно отбивая секунды за секундой... Тогда во мнѣ произошелъ полный переворотъ. Неминуемое для меня стало закономъ, предъ которомъ я преклонился. И жажда жизни разомъ превратилась въ жажду смерти... Я усталъ, я измученъ, мнѣ пора отдохнуть... И что-же, кромѣ небытіи, дастъ мнѣ этотъ полный, вѣчный покой...