Глупцы!.. Я выгналъ ихъ всѣхъ, и сталъ скликать знахарей. Они шептали, сплевывали и окуривали мою несчастную дочку, но тѣни смерти не сходили съ ея лица...
Ночью, когда я, измученный, обезсиленный, забылся тревожнымъ сномъ, явился "онъ", и, какъ тогда, склонился къ моему изголовью... Я зналъ, что онъ придетъ насмѣяться надо мной. "Онъ" заманилъ меня въ западню. Онъ подразнилъ меня минутнымъ счастьемъ, чтобы затѣмъ побитъ меня моимъ же оружіемъ. Я заклиналъ его оставить мнѣ дочь -- радость и утѣшеніе моей жизни. Я отказывался отъ богатства, будущей славы... Напрасно!..
Молчаливый сидѣлъ онъ у моего изголовья съ улыбкой на тонкихъ губахъ и, только исчезая въ лучахъ блѣднаго утра, шепнулъ на прощанье: "это не въ моей власти"... О, мнѣ кажется, что я съума схожу!..
Надо, однако, крѣпиться, надо взять себя въ руки... Сегодня неожиданно пріѣхалъ мой дальній родственникъ. Я видѣлъ, какъ онъ о чемъ-то шептался съ врачами и до меня долетѣло слово: "опека"...
Я буду тихъ и нѣмъ... Необходимо сдержаться и покориться...
. . . . . . . . . .
Недѣля ужъ какъ мое милое дитя отошло въ лучшій міръ... Только за три дня до смерти оно заболѣло. Врачи опредѣлили воспаленіе легкихъ... Но не все ли равно, отъ чего скончалась моя Аня?... Уже годъ тому назадъ я зналъ, что она не жилица на этомъ свѣтѣ...
Какъ пусто и холодно кругомъ. Никогда я не думалъ, что можно такъ привязаться къ комочку мяса. Ничто меня не радуетъ и не интересуетъ... За этотъ ужасный годъ я успѣлъ посѣдѣть и сильно осунулся. Врачи совѣтуютъ мнѣ уѣхать отдохнуть на югъ... Зачѣмъ мнѣ это?.. Тамъ я буду лишенъ единственнаго удовольствія посѣщать ежедневно могилку моей Ани, убирая ее живыми ландышами и незабудками...
. . . . . . . . . .
Свершилось то, что я предчувствовалъ, не отдавая себѣ къ этимъ яснаго отчета. Два дня тому назадъ, подойдя къ зеркалу, я съ ужасомъ отскочилъ... Да, она роковая печать -- ясно выдѣлялась на моемъ лбу...