РОКОВЫЯ ГАЛОШИ и ДРУГІЕ РАЗСКАЗЫ.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Электро-Типографія Н. Я. Стойковой, Шпалерная, No 14.
1901.
Николай Федоровичъ Воропанинъ скончался. Ему не было еще 50 лѣтъ, хотя всѣ почему то давно уже величали его старымъ холостякомъ. Это былъ человѣкъ вполнѣ обезпеченный и къ тому же не лишенный семейныхъ наклонностей. По крайней мѣрѣ, въ его характерѣ было много мягкости и выносливости, онъ былъ очень аккуратенъ, не расточителемъ, и сильно любилъ дѣтвору. Казалось, съ такими качествами -- какъ разъ кстати было бы жениться и сдѣлаться добропорядочнымъ супругомъ...
Однако, Воропанинъ не женился. Правда, онъ дѣлалъ нѣсколько попытокъ въ этомъ направленіи, но препятствія являлись не съ его стороны, и даже не со стороны невѣсть, а со стороны трехъ семей, у очага которыхъ онъ считался непремѣннымъ и незамѣнимымъ членомъ.
Еще въ гимназіи Воропанинъ сблизился съ тремя своими однокашниками: -- Спиридоновымъ, Наумовымъ и Великановымъ. Эта дружба росла и крѣпла въ періодъ студенческой жизни, и превратилась въ неразрывныя узы, когда четверо друзей выступили на арену жизни. Жизнь ихъ, однако, сложилась различно. Спиридоновъ, Наумовъ и Великановъ, сейчасъ же поступили на службу, Воропанинъ, какъ наиболѣе обезпеченный и независимый, избралъ доли) "свободнаго интеллигента"; онъ жуировалъ, путешествовалъ, Посвящалъ свои досуги живописи и музыкѣ.
Трое друзей его вскорѣ женились и Воропанину послѣ недѣли эстетическихъ восторговъ въ безалаберной средѣ художниковъ, или послѣ легкомысленнаго заграничнаго вояжа, всегда было гдѣ отдохнуть, куда преклонить главу. Передъ нимъ были широко раскрыты двери трехъ дружественныхъ семей, гдѣ онъ могъ себя считать роднымъ и близкимъ. Здѣсь его окружали такою любовью, такою предупредительностью, что желать большаго было бы грѣшно. Нѣжныя ручки хозяекъ готовили для него любимыя тартинки, другъ почти насильно заставлялъ его улечься послѣ обѣда въ кабинетѣ, дѣти но сходили съ колѣнъ "добраго дяди"... А онъ былъ дѣйствительно добръ. Какія прелестныя игрушки онъ привозилъ дѣтямъ, какіе удивительные портсигары дарилъ своимъ друзьямъ, и какими ослѣпительными брилліантами баловалъ хозяекъ дома...
Одно его нѣсколько печалило -- это соревнованіе, происходившее между семьями его трехъ друзей. Каждый желалъ видѣть его у себя какъ можно чаще. Особенно сильно сказывалось это соперничество между женами друзей, Дѣло доходило иногда до ссоръ и столкновеній, и Воропанину стоило не малаго труда помирить прелести ихъ дамъ. Кончалось тѣмъ, что онъ долженъ былъ обѣщать лишній разъ отобѣдать у обиженной и, кстати, дарилъ ей изящную дорогую бездѣлушку. Когда, же недоразумѣніе при нимало болѣе серьезный характеръ, Воропанинъ обыкновенно прибѣгалъ къ слѣдующей дипломатической уловкѣ. Онъ приглашалъ трехъ обиженныхъ дамъ въ оперу и здѣсь, въ ложѣ, мирилъ ихъ. Къ тому же его самолюбію льстило то, что знакомая партерная холостежь видѣла его въ цвѣтникѣ трехъ красивыхъ и совершенно не похожихъ другъ на друга женщинъ, которыхъ онъ называлъ: "три граціи". Жена Спиридонова была румяная, свѣжая блондинка съ голубыми глазами газели, роскошными плечами и пышнымъ каскадомъ бѣлокурыхъ локоновъ; жена Наумова стройная, граціозная брюнетка съ горящимъ взоромъ и красными, какъ вишня, губами; жена Великанова -- шатенка съ матовоблѣдной кожей, античнымъ профилемъ и загадочной улыбкой сфинкса...
Такъ текла жизнь Воропанина. Онъ былъ красивъ, богатъ, независимъ. Все лучшее, что могла бы дать ему семейная жизнь, онъ вкушалъ у очага трехъ дружественныхъ семей. Непріятностей и тяготъ, связанныхъ съ жизнью отца и супруга онъ не зналъ, но испытывалъ... Шли годы за годами. Ворошнинъ началъ утомляться отъ веселой свѣтской жизни, и тогда друзья завладѣли имъ ужъ вполнѣ. Правда, изрѣдка начинала шевелиться въ его мозгу мысль о собственной женитьбѣ, но тутъ онъ встрѣчался съ горячимъ протестомъ, особенно со стороны неонъ его друзей. Въ каждой изъ предлагаемыхъ ему невѣстъ онѣ находили, по крайней мѣрѣ, по семи смертныхъ грѣховъ, и Воропанинъ въ ужасѣ опять бѣжалъ подъ защиту своихъ друзей".