Воропанину стукнуло 45 лѣтъ. Подходила старость. Прелестныя "три граціи" какъ будто немного охладѣли къ нему. Онѣ ужъ по такъ горячо приглашали его къ обѣду, не такъ часто заставляли сопутствовать въ театръ и на прогулки. За то для друзей онъ сталъ совершенно незамѣнимымъ. Они привыкли къ нему какъ къ своему халату и утреннему чаю. Никто не у мѣлъ та къ разсказать скабрезнаго анекдота, позабавить дѣтей, разыграть съ друзьями пульку винта."
Но когда Воропанинъ возвращался одинокій въ свою большую холостую квартиру, какимъ холодомъ и пустотой вѣяло отъ нея. Тамъ въ кругу друзей шумный дѣтскій говоръ, оживленныя лица хлопочущихъ хозяекъ; здѣсь мракъ и тоска... И въ тѣ часы одиночества онъ всей душой ненавидѣлъ и свою веселую холостую лишь, и беззаботные годы самостоятельности, и своихъ "дорогихъ" друзей, и очаровательныя улыбки "трехъ грацій"...
* * *
Воропанинъ скончался внезапно... Еще вечеромъ, сидя въ кабинетѣ своего друга Великанова, онъ игралъ въ "дурачки" съ его младшимъ сыномъ. Придя домой, онъ пожаловался лакею на головную боль, и отправился къ себѣ въ спальню. На другой день его нашли въ постели мертвымъ...
Искреннее горе, повидимому, охватило семью Спиридонова, Наумова и Великанова: три друга во все время панихидъ не отнимали платка отъ глазъ, а "три граціи" поторопились облечься въ глубокій трауръ, который, кстати сказать, былъ имъ очень къ лицу... Похоронили, незабвеннаго друга", возложили цѣлую дюжину вѣнковъ "отъ неутѣшныхъ товарищей", и черезъ недѣлю собрались въ опечатанный кабинетъ Воропанина, чтобы изъ устъ судебнаго пристава выслушать послѣднюю волю усопшаго. Прямыхъ наслѣдниковъ у Воропанина не было, и только въ углу кабинета жался въ истертомъ чиновничьемъ вицмундирѣ, его дальній родственникъ -- троюродный племянникъ. Въ дверяхъ собралась прислуга въ лицѣ лакея, кухарки, кучера и конюха. Посреди комнаты, у письменнаго стола, въ скорбныхъ позахъ расположились попарно супруги Спиридоновы, Наумовы, Великановы. Судебный приставъ вскрылъ завѣщаніе и, послѣ обычной вступительной формулы, перешелъ къ перечисленію по пунктамъ, оставленнаго Воропанинымъ наслѣдства.
Перечисленіе, это, невидимому было расположено покойнымъ въ восходящей градаціи. Сначала упоминалось о сотнѣ рублей, оставленныхъ конюху, затѣмъ слѣдовалъ кучеръ, швейцаръ, какая-то бѣлошвейка, прислуга его друзей. Троюродный племянникъ былъ помѣщенъ между кухаркой и лакеемъ и получилъ 2000 рублей и какую-то золотую вещь. Лакею Павлу было отказано 3000 рублей и богатый гардеробъ покойнаго. Затѣмъ слѣдовалъ капиталъ для гимназіи, гдѣ воспитывался покойный, и для университетской библіотеки...
Во время чтенія этого длиннаго перечня, нервная судорога пробѣгала по лицамъ друзей, а въ глазахъ "трехъ грацій" вспыхивалъ огонекъ нетерпѣнія...
Наконецъ, слѣдовалъ пунктъ, посвященный сообща Спиридонову, Наумову и Великанову. "Дорогимъ друзьямъ" была отказана коллекція рѣдкихъ мундштуковъ, богатый наборъ охотничьяго оружія и нѣсколько дорожныхъ "surtouts" и "cabarets"... Судебный приставъ съ любопытствомъ взглянулъ на лица друзей, полныя изумленія и негодованія. Далѣе шло перечисленіе посмертныхъ подарковъ дѣтямъ друзей. Все это очень миленькія и изящныя бездѣлушки, но ничего существеннаго ничего цѣннаго.
Дѣтямъ-же Воропанинъ оставлялъ свои 3 большихъ портрета, масляными красками, въ роскошныхъ рамахъ. Портреты эти должны висѣть въ квартирѣ друзей въ "дѣтскихъ", по словамъ завѣщанія, "хотя бы одинъ годъ" для того, чтобы дѣти, глядя на портретъ, чаще вспоминали, какъ горячо Воропанинъ любилъ ихъ. Непремѣннымъ исполненіемъ этого пункта обусловлено было приведеніе въ исполненіе всего, что въ завѣщаніи относится къ семьямъ Спиридонова, Наумова и Великанова.
Послѣдній пунктъ гласилъ слѣдующее: "Всѣ остальныя наличныя деньги, а также и цѣнныя бумаги, положенныя на храненіе въ Коммерческій банкъ, въ общемъ въ суммѣ 225 тысячъ рублей, раздѣлитъ на три равныя части, и по одной части (75 тыс. рубл.) вручитъ женамъ друзей моихъ Людмилѣ Спиридоновой, Вѣрѣ Наумовой и Наталіи Великановой въ награду за оказанное ими мнѣ вниманіе и за заслуги, имъ однѣмъ извѣстныя. Имъ-же поручаю возвратить находящіяся въ моемъ гардеробѣ 8 халата и три пары туфель, разновременно, собственноручно ими вышитые и поднесенные мнѣ"...