-- Милостивые государыни и государи, -- начал гетман, входя в зал, -- позвольте представить вам нового партнера, моего друга, поручика Сен-Ави. -- Не мешайте, -- прошептал он мне на ухо. -- Все это прислуга... я знаю... Но я, видите ли, воображаю...
Я увидел, что он был, действительно, пьян.
Игорный зал помещался в узкой и длинной комнате.
Громадный стол без ножек, поставленный прямо на пол и окруженный валом из подушек, на которых сидело и полулежало около дюжины туземцев обоего пола, составлял главную часть обстановки. На стене висели две гравюры, свидетельствовавшие о весьма счастливом эклектизме: "Святой Иоанн Креститель" да-Винчи и "Последние патроны" [Картина знаменитого французского баталиста, изображающая один из трагических эпизодов франко-прусской войны. (Прим. перев.)] Альфонса де Нэвилля.
На столе стояли красные глиняные бокалы. Среди них возвышался тяжелый кувшин, наполненный пальмовым вином.
Среди присутствовавших я узнал старых знакомых: моего массажиста, маникюршу, цырюльника и двух-трех белых туарегов, которые, завесив себе лица, важно курили свои трубки с медными крышками. Все они, в ожидании лучшего, наслаждались какой-то карточной игрой, сильно напоминавшей рамс. Тут же находились и обе наперсницы Антинеи -- Агида и Сидия. Их гладкая темная кожа сверкала из-под покрывал, испещренных серебряным шитьем. Я пожалел, что среди собравшихся не оказалось красной шелковой туники маленькой Танит-Зерги... Снова, но только на одну секунду, у меня мелькнула мысль, о Моранже.
-- Давай, фишки, Куку! -- скомандовал гетман. -- Мы тут не за тем, чтобы тратить время на пустяки.
Повар-цвийглист поставил перед собой ящичек с разноцветными костяными кружочками. Граф Беловский принялся их считать, располагая их с величайшей серьезностью небольшими кучками.
-- Белые -- один луидор, -- объяснил он мне. -- Красные -- сто франков. Желтые -- пятьсот. Зеленые -- тысяча. Да, игра тут идет чертовская! Впрочем, вы сами сейчас увидите.
-- Покупаю банк за десять тысяч, -- заявил поварцвинглист.