Она обессилела до такой степени, что даже не удивилась, когда я вдруг очутился рядом с ней. Ее голова покоится на моем плече. Подобно рогу полумесяца среди черных туч, перед моим взором то выплывает, то исчезает в волнах ее маленький ястребиный профиль.
Она судорожно сжимает меня своими теплыми руками...
О, сердце, если ты...
Кто бы мог, среди полного волшебных ароматов воздуха, среди истомы влажной ночи, противостоять таким объятиям! Я чувствую, что от моего существа не осталось ничего. Неужели мой голос, мой собственный голос, шепчет эти слова:
-- Все, что ты захочешь, все, что ты попросишь, я сделаю для тебя... все, все.
Мои чувства обострились, удесятерились. Моя запрокинутая голова бессильно лежит на маленьком колене, нервном и мягком. Вокруг меня носятся вихри несказанных благоуханий. Мне начинает вдруг казаться, что золотые фонари на потолке раскачиваются, как гигантские кадила.
Неужели мой голос, мой собственный голос, повторяет эти слова:
-- Я сделаю все, что ты захочешь.
Лицо Антинеи приближается к моему. В ее страшно расширенных зрачках я замечаю вдруг странный блеск.
Немного дальше сверкают молниеносные зрачки Царя Хирама. Возле него стоит маленький золотисто-синий столик из Каруана. А на нем я вижу колокол, которым Антинея призывает к себе своих слуг. Я вижу молоток, которым она только что ударила по этому колоколу, молоток с длинной рукояткой из черного дерева, тяжелый серебряный молоток... Молоток, которым маленький капитан Кен убил Я больше не вижу ничего...