Туарег сделал нетерпеливое движение.
-- Сегейр-бен-Шейху это известно, -- сказал он. -- Он знает, что такое Танезруфт. Он объездил всю Сахару и все же дрожит от страха, когда ему приходится проезжать через Танезруфт и южный Тассили. Он знает, что верблюды, которые попадают туда, сбившись с пути, погибают там или дичают, потому что никто не хочет их разыскивать с опасностью для жизни... Но именно покров страха, окружающий эти места, и может вас спасти. К тому же вам надо выбирать: либо гибель от жажды на дорогах Танезруфта, либо насильственная смерть на всяком другом пути.
И прибавил: -- Конечно, вы можете остаться и здесь.
-- Мой выбор сделан, Сегейр-бен-Шейх, -- произнес я.
-- Хорошо, -- продолжал он, снова разворачивая свернутую в трубку бумагу. -- Вот эта черточка обозначает начало и выход из второй земляной ограды, куда я вас отведу. Она кончается у Иферуана. Я отметил колодцы, но ты на них не слишком рассчитывай, потому что многие из них высохли. Следи за тем, чтобы не отклоняться от начертанного здесь пути. Иначе -- смерть... А теперь, садись с девчонкой на верблюда. Четыре ноги производят меньше шума, чем восемь.
Мы долго шли в глубоком молчании. Сегейр-бен-Шейх шагал впереди, а его мехари послушно плелся за ним. Мы последовательно миновали темный проход, узкое горное ущелье и еще один проход... Повсюду входы и выходы были искусно замаскированы громоздившимися друг на друга скалами и непроходимой чашей кустарников.
Вдруг сильная струя горячего воздуха ударила нам в лицо. Зловещий красноватый свет блеснул в конце прохода, по которому мы шли. Там начиналась пустыня.
Сегейр-бен-Шейх остановился.
-- Слезайте, -- сказал он.
В скале пел свою песенку родник. Туарег подошел к воде и наполнил ею большой кожаный стакан.