-- Гао! Вон Гао!
Я посмотрел, куда она указывала.
-- Гао, -- повторяла она. -- О, я знала это. Вон деревья и фонтаны, купола и башни, пальмы и большие цветы, красные и белые... Гао!..
На горизонте, весь в пламени, действительно, вставал, словно чудовищная радуга, фантастический город, громоздя на небе свои многоэтажные разноцветные здания. К пожиравшей нас горячке присоединился жестокий мираж, еще более разжигавший наш внутренний огонь.
-- Гао! -- закричал я. -- Гао!
Но в то же мгновенье я испутил другой крик -- ужаса и горя. Я почувствовал, как бессильно разжимались в моей руке худенькие пальцы Танит-Зерги. Я едва успел подхватить девушку, чтобы положить ее на землю и услышать ее последние, еле внятные слова:
-- "И тот день принесет тебе освобождение. Он возвратит тебе свободу и царство".
Через несколько часов, при помощи ножа, которым, два дня тому назад, Танит-Зерга потрошила убитую газель, я вырыл для нее в песке, у подножья скалы, где она скончалась, яму для вечного сна.
Когда все было готово, я захотел взглянуть еще раз на дорогие черты -- и лишился на несколько секунд сознания...
Я быстро накинул белый хаик на смуглое лицо покойницы и опустил тело в могилу.