Мне показалось, что он побледнел, пробегая оглавление журнала.
Тем не менее, совершенно естественным голосом, он мне сказал:
-- Ты мне его одолжишь?
И вышел, бросив на меня вызывающий взгляд.
День тянулся медленно. Мы сошлись только вечером.
Сент-Ави был весел, очень весел, и от этой веселости мне становилось не по себе.
После обеда мы вышли на террасу и оперлись на балюстраду. Оттуда расстилался вид на пустыню, западную сторону которой уже начинал поглощать мрак.
Андрэ нарушил молчание.
-- Да, кстати, я вернул тебе твой журнал. Ты прав: ничего интересного.
Его голос был насыщен смехом.