-- Во всяком случае, не они помешают мне отправиться сейчас к О'Догерти, -- сказал Дэни.
-- Он совсем сошел с ума, -- сказала г-жа Хью. -- Уверяю вас, господа, этот мальчик сошел с ума. Что ж, ты, Майкл.
-- Не слышишь, что ли? Ведь, кажется, он тебе племянник. Идти к О'Догерти! О'Догерти, господа, это его друзья, они пригласили его, когда он приехал, прийти к ним запросто есть пудинг в пасхальный понедельник, то есть сегодня, в девять часов. Но ведь не могли же они предвидеть, что случится. Или ты думаешь, что О'Догерти ждут тебя в такое время! Да еще если бы они жили где-нибудь тут, вблизи. Но вы только подумайте, господа, их дом -- там, на Ганноверской улице, около доков, на самом краю города. Слышишь ты, дитя мое? Я говорю вовсе не для того, чтобы перечить тебе. Если бы Анни О'Догерти была здесь, она бы первая одобрила меня.
Дэни опустил к тарелке свое покрасневшее, упрямое лицо. Было ясно видно, что его решение бесповоротно.
Раздались два осторожных стука в потолок, мы подняли головы.
-- Господи, про бедного господина Дэвиса я и забыла совсем! -- вспомнила г-жа Хью. -- Дэни, покажи, что не сердишься на меня. Отнеси господину Дэвису чай, я не могу оставить гостей.
Дэни очень охотно повиновался.
-- Господин Дэвис, -- объяснила г-жа Хью, -- это жилец у нас. Отличный старик, слепой. Я взялась заботиться о нем. Бедняжка нетребователен. Он живет в комнате как раз над нами. Когда ему что-нибудь нужно, он стучит в пол палкой. Ну вот, теперь стучат в наружную дверь. Пойди погляди, Майкл.
-- Ты полагаешь, что... -- начал было г-н Хью без особого энтузиазма.
-- Да пойди погляди, говорю я тебе. Нельзя же заставлять стоять там на улице. К тому же, я как будто узнала голос госпожи Уальш.